-- Но женщина пропала!
-- Мужчина важнее. Что есть женщина, как не продолжение мужчины, отца или супруга? Уничтожив мужчину, вы уничтожите и его продолжение, разве я не прав?
-- За этим... "продолжением" одиннадцать домов, которые поднимутся против меня, едва с головы Дания упадет хоть волосок.
-- А если случится так, что мужчина умрет сам? - произнес мелодичный голос.
-- Он молод и здоров, - буркнул первый, - пока смерть явится за ним, он всех нас проводит в ледяной ад.
-- Смерть можно и поторопить...
После некоторой паузы первый голос произнес:
-- Яд? Но... как?
-- Пусть это вас не беспокоит, - мягко ответил второй, - Похоже, мы понимаем друг друга. Если мы достигнем определенного соглашения, смерть посетит мужчину, будет к нему добра, и никто не усомнится в том, что она пришла сама.
-- Сколько?
-- Не больше, чем вы можете дать, - заверил голос с доброжелательной интонацией, - вам даже не понадобиться развязывать кошелек. Один росчерк стила... Или даже просто одно ваше слово. Слово Советника. Корабли и караваны Братства не должны облагаться налогом. Товар маленький, всего один тючок... Что такое один тючок?
-- Но он стоит больше чистокровной лошади.
-- Вас обманули, - без гнева, с улыбкой в голосе произнес первый, - У вас на севере - да. Может быть. Но здесь, на благодатном юге, где при надлежащем поливе одно поле дает по два урожая в год: здесь сладкие сны дешевы. Я предлагаю вам выгодный обмен.
-- Удавить Дания я могу и сам, - буркнул первый голос, - и оставить всю прибыль за ваши маленькие тючки. Если уж слово Советника, по-вашему, так весомо, я объявлю городу, что правитель умер от простуды, и кто посмеет усомниться?
-- Никто, господин Советник, - согласился его собеседник, - ни одна душа. Если смерть правителя от простуды не будет вызывать сомнений.
-- Что ты хочешь сказать, двуличный торговец?
-- Разве я высказался недостаточно ясно?
На этот раз голоса затихли надолго. Молчание повисло такое полное, что стало слышно, как в дальней кладовой скребется осторожная мышь. Зверек вылез наружу, намереваясь добыть себе кое-какое пропитание на сегодняшний день. Но сделал это в неудачный час. Мягкий прыжок, короткий писк и сытое урчание - кошки грека знали службу не хуже двуногих членов Братства. Через мгновение в комнатке, где беседовали Каллистос и новый советник правителя, Тень Орла, тайно покинувший дворец, важно вошел рыжий полосатый кот с тугими мышцами и ярко-желтыми глазами. Тельце невезучей мыши еще дергалось в его пасти. Он бросил добычу у порога и сел рядом.
-- Кастор у меня молодец, - улыбнулся грек, - быстро и чисто! И никаких вопросов. А представьте, что было бы, если б я сам... или, скажем, вы, Советник, взялись ловить эту невезучую мышь? Мне кажется, вопросы бы были... - улыбка грека не была ехидной... скорее, она была грустной.
-- Даний - не мышь, - угрюмо проговорил Тень Орла.
-- Господин советник сомневается? Ему угодно проверить Братство?
-- Проверить?
-- Это обычная процедура. Перед заключением действительно серьезного и дорогого соглашения, - пояснил Каллистос, длинными тонкими пальцами почесывая кота за ушами, - Возможно, у господина Советника найдется мишень попроще? Братство готово доказать свою... состоятельность. И сделает это совершенно бескорыстно. М-м?
-- М-м, - согласился Тень, - возможно, и впрямь найдется.
-- И... кто же? - мягко, приглашающее улыбнулся Каллистос. Улыбка у него была в своем роде изумительная: открытая, располагающая и в то же время чем-то неуловимо омерзительная. Через мгновение Тень сообразил, в чем дело. Грек улыбался не только губами, всем лицом. Даже уши улыбались. А глаза - нет. Глаза оставались серьезными, жесткими и совершенно непроницаемыми, словно два мокрых черных камня.
-- Повар, - ответил Тень.
Каллистос поднял брови в веселом изумлении:
- Плохо готовит?
- Не то слово, - в тон ему ответил владыка Акры.
Три старых кипариса в свете полной луны отбрасывали легкие тени.
У городской стены остановилась маленькая группа: двое мужчин, один сильно горбат, другой - без особых примет и серый, слегка лопоухий, упитанный ослик. В полной тишине, не говоря ни слова, мужчины перемахнули стену, по очереди использовав для этого спину спокойного копытного, один из них тихо мелодично свистнул и ослик тотчас распластался по земле под стеной, совершенно слившись с тенью от кипариса.