-- Это понятно, - кивнул Йонард, - а от меня-то ты чего хочешь? Почему ты подошла ко мне?
-- Разве не понятно? - удивилась Франгиз. - Ты - тот, кто называет Рифата братом, ты носишь его знак, значит он отправил тебя ко мне... И тебе удалось подойти к коварной тени близко... так близко, как никому из нас.
-- И что?
-- Убей его. Убей Тень Орла. Ты это можешь, воин!
На улыбку она бы, пожалуй, обиделась. Да и нечему тут было улыбаться, если честно.
-- Тебе не нужен воин. Тебе нужен самоубийца, - Йонард не удержался и все-таки фыркнул.
-- Ну правильно. Поэтому я и подошла к тебе, - Франгиз тоже фыркнула. Получилось так похоже, что Йонард невольно улыбнулся, - Ты ведь понял, кто я такая. И все равно пошел за мной. Значит, уже сунул голову в петлю.
-- А сейчас ты пытаешься эту петлю затянуть? У тебя интересный способ выбора друзей.
-- Мне не из чего выбирать, беру что есть, - Франгиз пожала плечами, - у правителей не бывает друзей, это плата за власть. Ты говорил со мной, значит, уже виновен в измене Тени.
-- А свидетели?
-- Найдутся. За донос Тень платит двадцать серебряных монет. От меня они получат еще десять. Больше у меня, к сожалению, нет. Сейчас. Но если Даний вернет трон, у меня будут все подвалы дворца, чтобы наградить друга... и все войско Акры, чтобы наказать врага. Так что подумай, северный воин...
-- А если я сейчас свяжу тебя, красавица, и отнесу Тени в подарок ко дню Урожая?
-- И как ты выйдешь отсюда с такой ношей, воин?
-- Через дверь, - Берг указал подбородком на узкую калитку, через которую вошел.
-- Она заперта. И откроется лишь по моему слову.
-- Значит, ты скажешь это слово.
Внезапно Йонард шагнул к женщине. Она качнулась назад, но легионер был быстрее. Огромная ладонь легла на тонкую шею и обхватила ее пальцами, грозя свернуть, а широкий кинжал оказался у самого горла.
-- Не нужно меня пугать, госпожа. Когда я по-настоящему испуган, я становлюсь по-настоящему опасным, - проговорил он и, качнув кинжалом медленно, подчеркнуто медленно убрал его от горла Франгиз. Но руки с ее шеи не снял.
Она стояла тихо, как птичка, накрытая ладонью охотника. Йонард подумал, что малость переборщил и слегка ослабил хватку. Германец опасался, что она воспользуется моментом и закричит, переполошив весь верхний город... но Франгиз молчала. Только дышала часто и неглубоко. При каждом вздохе под бесформенной хламидой обрисовывалась грудь: небольшая, но, похоже, высокая... Йонард с усилием поднял глаза... и подумал, что, пожалуй, еще никогда его большая ладонь, похожая на плохо струганное весло, не касалась такой длинной шеи с тонкой, словно прозрачной кожей. Светлые волосы щекотали запястье. Йонард не замечал, что давно уже жадно ловит ноздрями горько-сладкий запах этих волос, а рука уже не сжимает шею женщины, а осторожно, почти робко ласкает. Франгиз стояла не шевелясь. И вдруг легкая рука медленно, словно во сне, поднялась и легла на плечо наемника. Женщина повернулась. Йонард заворожено смотрел в ее запрокинутое лицо. Глаза Франгиз совсем спрятали пушистые ресницы. Они слегка подрагивали, и это было еще невероятнее, чем ее дыхание. Теплые, близкие губы приоткрылись.
Не веря происходящему ни на пол ногтя (да быть этого не могло!) Йонард опустил руку на талию женщины. Она вздрогнула. И длинным, медленным, невыразимо сладким движением подалась к нему.
Вот так оно, оказывается, и бывает!
Не то, чтобы раньше бывшего гражданина великого Рима никто не пытался соблазнить. Не то, чтобы раньше никогда ему не хотелось поддаться соблазну. Не то, чтобы никогда раньше ценой за любовь не была его голова. Женщины, они довольно часто думают, что оно того стоит... и часто оказываются правы.
Но тут было что-то еще. Чего с ним не случалось прежде. Не удивительно, что он не смог дать этому название.
Чтобы справиться с накатившей так некстати волной возбуждения, ему понадобилось время. Сердце глухо колотилось о ребра, кровь шумела так, что звуки этого мира отодвинулись, даже веселый фонтан притих. Сожаление о невозможном было едва ли не острее, чем желание. Но Берг уже справился и с тем и с другим. И даже с тем, чему он не смог дать названья. И все же, прежде чем отстраниться, он притянул к себе женщину и поцеловал в приоткрытые губы.