Монима покачала головой.
- Не нужно. Я тебе верю. Лучше, в знак того, что мы и вправду сестры, и ты не держишь на меня зла, возьми из моих рук кровь виноградной лозы. Она в последнее время так дорога в Акре.
Монима протянула ей маленькую глиняную бутыль.
Франгиз сделала большой глоток, все еще дивясь такой перемене. В пещере было душно, наверное поэтому вдруг закружилась голова. Лицо Монимы внезапно оказалось близко, шепот резал уши:
- А еще у вас, христиан, говорят, принято, чтобы покойник не оставался один.
- Да, надо чтобы кто-нибудь с ним... потому что... - Франгиз не понимала, почему язык отказывается ей повиноваться. И отчего земля вдруг утратила надежность и поехала куда-то вправо.
- Почему, меня не волнует. Я то, пока, слава Богам, не христианка, - фыркнула Монима, - а обычай хороший. Он мне нравится. Ты, сестрица, лишила отца двух прекрасных рабынь - значит, послужишь ему сама. Согласись, это вернее, чем все слова и клятвы. Прощай. И прости меня по твоему обычаю.
Франгиз уже ничего не видела и не слышала. Она падала в глубокий колодец... падала и падала, и никак не могла достичь дна.
- Я падаю туда, куда падают звезды. Похоже, так будет продолжаться целую вечность... - подумала она, прежде чем погаснуть как задутый светильник.
Еще в бытность свою правителем, сидя на троне благословенной Акры в прежние, счастливые, но не сказать, чтобы уже очень благополучные годы, Даний частенько задумывался, где могут прятаться люди, чье присутствие в Акре могло бы не понравиться и Данию лично, и совету полиса. Он догадывался, что город кишит разными темными личностями. И, наверное, где-то были у них какие-то норы или дыры... Но когда Чиони, преобразившись в девочку-служанку, провела Дания, не самого последнего человека в Акре, прямо через главные ворота постоялого двора, не самого лучшего, но и не худшего в городе, он слегка обалдел. Хозяина, толстого, добродушного, но невероятно хваткого Кастора он знал лично, и думал, что неплохо. Два раза в год Кастор дисциплинированно приходил на заседания совета, говорил там от цеха хозяев постоялых дворов, всегда очень коротко и по делу, кланялся Данию - с достоинством, но сердечно, иногда беседовал с ним на разные темы, например о пошлинах, ценах и налоговых льготах на персидские ткани. Даний считал его мужем умным и в меру порядочным, как и любого преуспевающего гражданина Акры. Оказалось, добродушный толстяк был ящиком с двойным дном. Почему-то Даний не удивился.
Он слегка застрял в дверях, но Чиони совершенно спокойно провела его мимо хозяина, кивнув тому, как старому знакомому.
- Господин Шан обедает у себя, или спустится к нам? - полюбопытствовал тот.
- У себя, я принесу ему все с кухни сама, не беспокойся, Кастор, - ответила Чиони, не замедляя шага.
Даний прошел мимо хозяина к лестнице, ведущей наверх с замиранием сердца. Не потому, что боялся быть узнанным. Формально он все еще оставался правителем, так что встреча эта ничем ему не грозила, кроме выпивки с хозяином... но неужели этот странный дар, в который он так и не смог до конца поверить, неужели он и в самом деле работал? В глубине душа Даний в это не верил. Даже после того, как в десятый раз подряд вспыхнула потушенная свеча - не верил. К счастью, веры от него никто не требовал. Услышав о его проблемах, Чиони пожала плечами и спокойно посоветовала:
- А ты закройся.
- Покрывало, что ли, одеть? Как женщина? - не понял Даний - Так высоковатая женщина из меня получится. И походка не та.
- Подумаешь, беда! - невольно рассмеялась Чиони и ее серьезное лицо стало на миг совсем детским, - Мало ли высоких и неуклюжих женщин, - но, увидев, как вытянулось лицо Дания, пояснила, - Покрывало тут не при чем. Ты просто представь что ты - кто-то другой. Женщина. Или толстый торговец коврами. Или мальчишка. Представь во всех деталях, до шнурка на сандалии, до веревочки на поясе, до свежей царапины на левой щеке, ближе к глазу. Придумай, как появилась эта царапина, куда и зачем ты идешь.
- И что?
- И все. Просто неси этот образ в себе и показывай всем встречным вместо своего настоящего облика.
- Я не понимаю, как это возможно, - признался Даний.
- Тебе и не нужно понимать. Просто сделай это. А понимают пусть другие, те, кто делать ничего не умеет.