Даний ей так и не поверил до конца, но методично проделал все, что посоветовала девушка летучая мышь. Он даже изобразил углем на струганной столешнице мальчишку-водоноса, которого не раз видел из окна дворца: старая серая рубаха едва не до пят, вкривь и вкось зашитая на плече, сбитые о камни босые ноги, русые волосы, неровно остриженные и стянутые шнуром, чтобы пот не заливал глаза. И два больших глиняных кувшина - по одному на каждую руку. Эти кувшины чуть не сгубили все дело.
Хозяин, спокойно кивнувшей вслед Чиони, вдруг смерил Дания подозрительным взглядом и зычно рявкнул:
- Эй, парень, а ты куда? Кувшины на кухню.
Даний растерялся.
- На кухню кувшины, или ты глухой? Кухня вон там, через нее и на улицу выйдешь.
Чиони, сообразив, в чем дело, пришла на помощь:
- Вода к нам в комнату. Хозяин приказал, для омовения.
- А-а, - сразу успокоился Кастор, - так бы и сказал, а то молчишь как пень. Или ты немой? Или по-нашему не понимаешь? Хотя, постой-ка... Не глухой ты, и не немой. Я ведь тебя, мошенник, знаю! Ты в верхнюю Акру воду носишь. А что ты в нашем квартале делаешь?
Даний не знал, может ли ответить. Остался ли голос его собственным или превратился в ломкий голос уличного мальчишки. И вообще, можно ли ему открывать рот. Чиони легонько подтолкнула его к лестнице, но Кастор уже покинул свое место в дверях, ведущих на кухню, и шел к ним. Его интерес к парню-водоносу рос просто на глазах и грозил перерасти безопасные пределы. Даний потянулся к нему мыслью... почувствовал сопротивление и слегка надавил. Кастор, шедший к нему, размахивая руками, вдруг запнулся. Светлые глаза его стали оловянными и словно застыли. Он покачнулся и сел на пол.
- Что ты натворил?! - Чиони метнулась к хозяину, опустилась на колени, пощупала пульс, оттянула веко.
- Чтоб я знал, - растерянно ответил Даний. - Я что, убил его?
- Какой приказ ты отдал?
- Он стал проявлять лишний интерес. Я хотел, чтобы он успокоился.
- Он в обмороке, - Чиони в упор взглянула на Дания. Взгляд широко посаженных темных глаз правитель прочитать не смог. Но вряд ли он был восхищенным, - Ты просто погасил его, как свечу. Я еще не видела, чтобы кто-то смог так быстро справиться с сильным, возбужденным человеком, да еще в его собственном доме.
- Но с ним все в порядке?
- Да. Похоже, да. Но сколько он так пролежит - неизвестно.
- Нужно его куда-то перенести. Но в его комнатах, наверняка, жена и слуги.
- На скамейку в сад, - сообразила Чиони, - подумают, солнышком сморило. Бери его за ноги.
- А ты его поднимешь? - усомнился Даний, - в нем верных сто лагов весу.
- Ты бери свою часть, а за меня не беспокойся, - пропыхтела Чиони, - и кувшины брось, несчастье! И без них подозрительно, а с ними вообще бродячий театр.
- И как я, по-твоему, их оставлю? - огрызнулся Даний, с трудом отрывая от земли тяжеленное обмякшее тело.
- Сотри их в своей голове, - приказала Чиони, - Ну видел же ты когда-нибудь этого парня без кувшинов?
Даний честно попробовал. Но поскольку сам он был лишен возможности видеть результат, он так и не понял, получилось или нет. Чиони больше не возмущалась, но, возможно, у нее просто не было на это сил. Хозяин постоялого двора весил даже не сто лагов, а полных двести.
Вероятно, картину они собой являли еще ту. Но Даний не решился использовать свои неожиданно обретенные способности, чтобы как-то прикрыть это безобразие, и, вознеся молитву всем богам разом, положился на удачу.
Когда Кастор был водружен на каменную скамью, правая рука положена на грудь, а левая сунута под голову, Даний и Чиони наконец попали на лестницу, ведущую вверх, в комнаты, которые заняли воины Санджи. Где-то посередине пути Чиони вдруг привалилась к перилам, сунула голову в колени и зашлась: Даний испугался, было, но оказалось, девушка смеется взахлеб.
- Кувшины-то, ох, кувшины!!!
Даний терпеливо дождался, пока она отсмеется, и подал ей руку. Но девушка встала сама.
- Пойдем. Я познакомлю тебя с Шаном. Не удивляйся. Он - великий воин.
Даний кивнул, уже не спрашивая, чему, собственно, он не должен удивляться. Решил, что там видно будет. Может, у него и само как-нибудь получиться - не удивиться.