- Убедился?
- И правда, не демон, - Ксан-удильщик слегка успокоился, хотя плечи его все еще вздрагивали, - но тогда кто же ты, создание, чей облик так страшен?
- Страшен? - оскорбилась Франгиз.
- И что ты делаешь в могиле?
- А что в ней делаешь ты? Судя по тому, что ты пришел сюда один и ночью, вряд ли что-то богоугодное!
- Это точно, - кивнул Ксан. Он, похоже, сообразил, что опасности нет и успокоился, - Я пришел сюда за золотом. Судью похоронили только сегодня, и человек он был не бедный.
- Ты - грабитель могил, - осенило Франгиз. Женщина гадливо поморщилась и отступила на шаг.
- Точно. Потомственный. И отец мой был грабителем могил, и отец моего отца. А отец моего деда был рабом, удравшим с галер царицы Орсобатис. А ты, значит, была выбрана в спутницы судьи в царство мертвых. Добровольно?
- Ну, - Франгиз поколебалась, но все же сказала правду, - не совсем.
- Повезло тебе, значит. Ну хорошо, займусь я, пожалуй, делом, - Ксан-удильщик распрямился и поднял с пола упавший фонарь.
- Ты не прикоснешься к этой могиле! - Франгиз попыталась загородить дорогу, но Ксан всего-то выбросил вперед ладонь. И она наткнулась на нее, как на стену.
- Эй, девочка! Я с самого детства ворочаю камни величиной с тебя. Я все равно заберу золото.
- Я все равно попытаюсь тебе помешать, - упрямо возразила она.
- Ты уже попыталась. Теперь посиди. Пей вино, ешь лепешки. Твоя совесть чиста.
Франгиз бросило в жар.
- Я боролась за свою жизнь!
- Я тоже, - ответил Ксан, разбирая мешок, - у меня, знаешь ли, семья.
Пока Удильщик рылся в могиле и набивал свою торбу золототканой греческой материей, драгоценными золотыми украшениями, посудой, украшенной камнями, оружием в узорных ножнах, упряжью, платьем, башмаками и просто золотыми и серебряными монетами разного достоинства, Франгиз не мигая смотрела в противоположную сторону.
- Все, - объявил грабитель, и, крякнув, приподнял раздувшийся мешок, - отличный улов, клянусь своим фонарем.
- Потому ты и Удильщик? - спросила Франгиз.
- Ага. Эй, ты что? Никак плачешь? Вот чудное дело. Ты ведь христианка.
Франгиз кивнула, пытаясь справиться с собой.
- Значит, веришь, что душе на том берегу Леты не нужно ничего, кроме последнего причастия.
- Как ты можешь грабить мертвых!? - воскликнула она, глотая слезы.
- По-твоему, было бы лучше, если бы я грабил живых?
- Лучше, если бы ты жил честно.
- Если бы я жил честно, сегодня ты бы умерла в этой пещере.
- М-м, - Франгиз помотала головой, - я бы выбралась. Камень уже начал шататься.
Удильщик поманил ее рукой. Франгиз, наконец, выбралась из пещеры в Скале Молчания. В ночную прохладу. Как будто пересекла те самые летейские воды, о которых говорил Ксан, в другую сторону. Чувствовать на лице ветер, пахнущий морем, было настоящим блаженством.
- Гляди! Выбралась бы она.
Франгиз посмотрела в ту сторону, куда указывал Ксан, и содрогнулась. Она и не представляла, с чем попыталась спорить.
- Это было бы очень трудно... Но я бы выбралась.
- Надо же, какая! - Ксан качнул головой и, поставив на землю мешок и фонарь, принялся ставить камни на место, заваливая вход.
- Погоди, - Франгиз вдруг метнулась назад, схватила из каменной ниши все еще горевший светильник, в последний раз бросила взгляд на разоренное погребальное ложе своего отца и, загасив огонек, забрала лампу с собой.
- Тебя куда проводить? - Ксан грузил мешок на смирного ослика, тщательно вывязывая хитрые узлы, - Чего молчишь-то?
- Некуда мне идти.
Ксан выпрямился, оторвал взгляд от осла и внимательно посмотрел на женщину.
- Некуда пойти, кроме чужой могилы? Ну ты, мать, дожила!
- Так получилось.
- Плохо получилось, - изрек Ксан с таким видом, будто высказал что-то умное. Франгиз фыркнула.
- У тебя есть семья?
- Семья меня сюда и засунула.
- Все у вас, у богатых, не как у людей. И денег у тебя, небось, нет. Ну правильно, откуда у тебя деньги?