На этом месте Йонард фыркнул:
- И ты благородно спас девушку, а она в благодарность подарила тебе...
- Я ее, действительно, спас, - подтвердил Танкар, - и спрятал на нашем корабле. Потому что понял, что она, почему-то, портовой стражи боится едва ли не больше, чем своих обидчиков. Мне это показалось странным, но к тому моменту было уже наплевать: пусть хоть все странности мира окружают мою красавицу. Я предложил ей плыть со мной, в Акру, сказал, что корабль этот принадлежит моей семье и, как только вернется отец, я попрошу у него разрешения жениться.
Йонард присвистнул. Он был порядочно удивлен.
- А что она?
- Она страшно смутилась. И убежала.
На следующий день я пытался разыскивать ее по трущобам, расспрашивал бродячих торговцев и фокусников - бесполезно. Она как сквозь землю провалилась. Я не хотел возвращаться! А перед самым отплытием на борт, изрядно напугав отца, неожиданно вломилась стража, и не портовая, а дворцовая. Мы уже решили - смерть наша пришла. Но - ошиблись. Десятник передал богатый подарок для меня: настоящий дамасский кинжал в ножнах из шкуры льва. И таможенные льготы для всех кораблей семьи. На неограниченный срок. Оказалось, нищенка, которую я нечаянно спас - дочь самого правителя, Алкмена. Она имела скверную привычку сбегать из дома и танцевать в порту.
- И что, ты больше никогда ее не видел? - спросил Йонард, помимо воли попавший в ловушку этой невероятной истории.
- Отчего? Кафа не так далеко от Акры. Я с ней увиделся ровно через полгода. И до сих пор вижусь.
- Она же царица. И жена царя!
- Ну и шо? - великолепным образом удивился Танкар, - убегать из дворца она не разучилась.
Йонард покрутил головой. Сказать, что он был ошарашен, значило ничего не сказать.
- А я то все удивлялся, почему в Кафе все прошло так, словно маслом смазали. Розовым, индийским. Теперь не удивляюсь.
- Кстати, на счет масла, - подхватил Танкар, - ты не забыл, куда горшочки-то заныкал?
Йонард досадливо отмахнулся. Он был весь захвачен неожиданной мыслью: если Танкар, рыжий, тощий, беззубый смог добиться любви царицы, да так, что она не побоялась рискнуть своей жизнью, чтобы наставить рога своему венценосному супругу - тогда что может помешать ему, Йонарду?
Он приподнялся на руке.
- Собираешься остаться здесь, убить Дания и занять трон? - глядя в сторону, спросил Танкар. Йонард от такой прямоты даже вздрогнул.
- Или хочешь взять ее с собой. В седло, позади себя. Дом - поле, крыша - небо...
Йонард сел.
- А какое тебе, собственно, дело, чего я хочу?! Ты же меня не спрашивал, когда влез в постель к царице! Вот так живешь, а потом узнаешь что твой властелин на самом деле сын твоего приятеля.
Сонная расслабленность вмиг слетела с Танкара. Йонард даже не понял, что произошло, настолько быстро оно случилось. Он вновь обрел способность видеть, слышать и, отчасти, соображать, лежа на животе, прижатый сверху худым, но тяжелым телом Танкара. У горла его неподвижно замер кинжал. Надо думать, дамасский. С ножнами из шкуры льва. Хорошо, должно быть, режет. В Дамаске худых кинжалов не делают... Глаза рыжего торговца оказались совсем близко. И были они как два бездонных колодца, из которых на Йонарда взглянула смерть.
- А вот об этом ты будешь молчать даже под пыткой, - спокойно, раздельно произнес Танкар, - ты понял? - почти помимо воли Йонард кивнул, - Алкмена может погибнуть из-за своей собственной неосторожности. Но от моей я ее уж как-нибудь уберегу.
- Даже если придется убить друга?
- Надеюсь, шо не придется, - веско произнес Танкар. Он отодвинулся, и Йонард с изумлением понял, что ножа у приятеля в руках нет. Он вообще не доставал оружия!