Эта огромная, кричащая, постепенно растущая толпа под вечер заполняла какое‑нибудь встретившееся на пути селение. Сразу же занимались все свободные углы. Уже во время первого ночлега в маленьком селении возле Скифополиса Иосиф убедился, что дальнейшая дорога будет связана с большими трудностями. Когда они пришли в село, все дома уже были переполнены. Путники ни с кем не считались. Не было и речи, чтобы кто‑нибудь согласился уступить хотя бы часть занятого угла. Пришедшие первыми, отгоняли прибывших позднее. Тут и там слышались проклятия и ругань. Сила и деньги решали все. Беременность женщины ни для кого не имела значения. Мужчины уже были в нетрезвом состоянии и бросали в адрес Мириам непристойные слова.
А тем временем начинался дождь. С неба лились ледяные струи, ветер выл, земля превратилась в грязное болото. После долгих стараний Иосифу удалось уговорить одного из хозяев принять его с Мириам в заполненный до предела сарай. За это убежище хозяин потребовал заплатить ему немалую сумму денег. «Я вынужден взять с вас плату, — жаловался он, — ибо кто мне заплатит за весь тот урон, который я несу. Ты только посмотри, что они вытворяют: топчут, портят, уничтожают все вокруг. Берут без спроса все, что хотят. Они вынесли из моего погреба вино и все выпили. А теперь добрались до чулана с провизией. И попробуй им скажи, чтобы заплатили. Они смеются и говорят: «Пусть Ирод платит». Как им не позволишь — еще убьют… Так что я вынужден с вас взять, хотя и вижу, что ты порядочный человек».
Иосиф ошеломленно смотрел на то, что происходило вокруг. Разве это были те же самые галилейские крестьяне и ремесленники, с которыми он столько раз сталкивался по роду своей деятельности? Они всегда казались ему вежливыми, добродушными и благочестивыми. Теперь это были совершенно иные люди. Хозяин был прав: они без разрешения брали продовольствие и вино, уничтожая все, что подвернется. В поисках дров для костра они сломали забор. Приставали к жителям деревни. Требовали, чтобы хозяин привел им своих дочерей, так как хотели позабавиться с ними. Раздавались невероятно оскорбительные слова. Иосиф едва удержал Мириам, когда она уже была готова покинуть сарай, чтобы не слышать всего этого. Когда же он, наконец, ее убедил, что они не могут провести ночь под дождем, она накрылась с головой покрывалом и, ничего не отвечая, прижалась к нему. Он почувствовал, как она вся дрожит.
Этапы пути были вынужденно короткими, а дорога удлинялась. На следующий день они сошли в долину Иордана. Холод уступил место удушливому зною. После прошедших дождей река поднялась и неслась с шумом, мутная, грозная. Горный брод недалеко от Пеллы обычно можно было перейти без труда. На этот раз это была непростая переправа. На берегу собралась толпа.
Иосиф боялся, что осел с Мириам на спине может упасть, сбитый с ног стремительно несущейся водой. На всякий случай Иосиф снял с него все снаряжение. Бережно держа осла за поводья, он пытался свести его в воду. Но животное, напуганное шумом воды и криками людей, заупрямилось и никак не хотело двигаться с места. Иосиф взял палку, чтобы ударить его, но Мириам остановила мужа. Она похлопала осла по шее, тихонько что‑то прошептала ему на ухо, и животное, хотя и дрожа всем телом, но все же согласилось войти в воду.
Они медленно переправлялись через реку. Иосиф держался за веревку, переброшенную с одного берега на другой, поддерживал Мириам и с осторожностью проверял каждый новый шаг. Под его ногами были скользкие камни, приводимые в движение быстрым течением. Вода была очень холодная. Спереди и сзади люди падали и, извергая проклятья, барахтались в воде. Иосиф дрожал от страха, что Мириам тоже может упасть. Ее ладонь, доверчиво лежавшая на его плече, инстинктивно сжималась каждый раз, когда осел спотыкался. Но она ни словом не выдала тревоги. Несмотря на переносимые невзгоды она оставалась такой, какой была всегда: спокойной и невозмутимой.