— Да. Вы слышали, зачем они приехали?
— Царевна Саломея сказала нам…
— Что вы думаете об этой истории?
Взоры пришедших устремились на Гиллеля.
— Мы знаем, царь, об этом деле… — Гиллель заговорил булькающим голосом, который, однако, становился все более внятным. — В далекие годы, когда парфянский царь оказал милость народу Израиля и разрешил ему вернуться в землю отцов, были иудейские ученые, которые стремились в своих трудах показать, что верования учеников Заратуштры — отзвук наших ожиданий Мессии. И, кажется, они ждут того же самого, что и мы, в течение уже многих веков — того, что завещано нам и совершится единственно для нас…
— Ты хочешь сказать, — Ирод прервал Гиллеля, — что парфяне, надеясь на приход своего Саошьянта, ждут попросту иудейского Мессию?
— Именно так, царь. Истина, словно солнце, отражается в тысячах зеркал.
— Хорошо, — Ирод потянулся за кубком вина, смешанного с травяным настоем, чтобы ослабить надвигающийся приступ боли. — Когда должен прийти этот Мессия?
Свой вопрос Ирод задал Симону, но тот кивком головы переадресовал его к стоявшему рядом священнику. Тот сделал то же самое. От одного к другому, словно покатившаяся монета, вопрос обежал стоявших полукругом людей и вновь остановился на Гиллеле.
— Ты нас спрашиваешь, царь, — сказал великий ученый, — о том, что ведомо только Всевышнему, да прославится Его имя. Но есть знаки…
— Какие знаки? — Ирод вновь прервал торжественную речь Гиллеля. — Где они?
— Эти знаки появляются исключительно в сердцах людей. Есть те, кто чувствует, что время приблизилось…
Гиллель не счел нужным добавлять что‑то еще к этим словам. Ирод подождал немного, затем вновь взял кубок. Он хотел сохранить силы до конца этой беседы. В сущности, он не переносил фарисеев, считая их спесивыми мудрецами. Гиллелю он оказывал почтение, с Полионом и Самеем обсуждал различные вопросы. Ему казалось, что посредством таких контактов он держит под контролем опасную секту. Он знал, что массы непросвещенных амхаарцев, хотя и презираемые фарисеями, питают по отношению к ним благоговейный страх. Эти книжники были хозяевами тайн этого странного народа, которым ему довелось править. Тот, кто хотел управлять иудеями, был вынужден считаться с фарисеями. Ирод был царем иудеев и хотел им быть. Этот народ раздражал его, но одновременно манил своей необычностью. Это было так, как с Мариамной из рода Хасмонеев: он любил ее до безумия, но одновременно подозревал ее, боялся и временами ненавидел. Когда‑то ему казалось, что он может уничтожить фарисеев. Но они возродились. Они казались несокрушимыми. Со священниками было легче. Они превыше всего ценили прибыль, благосостояние и хорошие отношения с властью. Они не считали, что иудейская религия единственно верная, а все, кто верит иначе, — либо глупцы, либо грешники, осужденные на погибель. Симон, бывший родом из Александрии, привык жить в соседстве с греками и никогда бы не сказал так, как недавно высказался один из фарисеев (о чем донесли Ироду): «Проклят тот, кто разводит свиней, и проклят тот, кто учит сына греческой мудрости». Фарисеи были несносны в своей гордыне. Именно их взгляды, которыми они заражали массы, способствовали тому, что царство Ирода оставалось совершенно не похожим на другие царства. Несмотря на это цезарь оказал иудеям столько милостей, сколько ни одному другому подвластному ему народу. В Риме об иудеях говорили с презрением. Повсюду, где только существовали иудейские колонии, сказывалось влияние фарисеев. Теперь они стояли перед Иродом, опустив глаза. Он ненавидел их, но чувствовал, что должен с ними считаться. Фарисеи утверждали, что они в большей степени, чем все остальные, находятся под опекой иудейского Бога… Может быть, так и было в действительности? Может быть, они знали какие‑то таинственные заклинания? Ирод знал, что они были замешаны в заговоре Антипатра и Ферора, но не пытался добиться от них, чт° именно они обещали заговорщикам.
— Я слышал, — произнес Ирод, глядя исподлобья на стоящих перед ним людей, — что этот Мессия должен родиться тогда, когда иудейским царем будет человек не из колена Иуды. Так ли говорят ваши предсказания?
Они с тревогой переглянулись. На этот раз выразителем общего мнения стал Самей.
— Это предсказание туманно, его можно по–разному толковать…
— И все же, есть что‑то такое? Гиркан, прежде чем понес заслуженное наказание, был в Парфии. Кто знает, что он там наплел! Люди, которые приехали сюда, могли знать об этом предсказании.