Я подался к Мухе.
— Держите себя в руках. Всё, что мы можем сейчас, — воспользоваться ситуацией. Этого я и хочу. Или вы действительно собираетесь уйти из Айваджа ни с чем?
— Мы уже всё провалили, Селихов… Уже всё пошло не по плану. Причём с самого начала. И во многом, — Муха кивнул на Бледнова, — во многом по его вине. Я…
— Вы меня сдадите? — тихо перебил Бледнов Муху.
От слов лейтенанта Волков поперхнулся чаем, раскашлялся, пытаясь найти, куда поставить пиалу.
Я молча постучал ему по спине, и тот, отрицательно замотав головой, согнулся, прикрывая рот.
— О-о-о-ой… — прохрипел Волков, прокашлявшись.
Муха с Бледновым в это время неотрывно смотрели друг другу в глаза.
— Конечно, сдадите… — опустил взгляд Бледнов. — Вы должны доложить.
— Никто не будет докладывать о вас, — сказал я. — Пока у нас есть шанс воспользоваться положением, мы должны им воспользоваться.
— Душманы залягут после этой заварушки, — мрачно сказал Муха. — Возможно, их уже и нет в кишлаке.
— Большинство из тех, кто пытался устроить взрыв, — местные, — возразил я. — Они скрываются от нас. И их нужно раскрыть. Товарищ лейтенант и Анахита нам в этом помогут.
— Селихов, ты слышишь, о чём я говорю? — спросил Муха. — Духи залегли. Их, скорее всего, нет в кишлаке.
— Вот мы и проверим это, — покачал я головой.
— Как? Как проверим? — выдохнул Муха зло.
— Вкинем такую информацию, на которую они должны будут отреагировать прямо сейчас. Немедленно. И посмотрим, что из этого получится, — сказал я.
— Ничего не выйдет, — отрезал Муха. — Ничего не выйдет, Селихов…
Старлей обречённо покачал головой и продолжил:
— Мы уже достаточно «поработали» с этим… — Он уставился на Бледнова. — С этим предателем. Сами того не зная, поработали. В новую авантюру я влезать не буду.
— Я не знал, что она общается с духами, — возразил Бледнов, и тон его стал жёстче. — Не знал, понимаете? А Анахита… Она лишь жертва обстоятельств и…
— Из-за тебя ранили одного моего бойца. Двое же чуть не погибли, — накинулся на Бледнова Муха. — Из-за тебя Бычка теперь ходит как неприкаянный, потому что случайно застрелил ребенка! А если бы ты не жалился своей жене по любому поводу, ничего этого не случилось бы…
Лицо замполита стало бледным. Почти белым. Он уставился на Муху широко открытыми глазами.
Муха в ответ наградил его злым взглядом:
— Ты тряпка, Бледнов. Тряпка, из-за которой вся операция пошла псу…
— Товарищ старший лейтенант, — перебил я Муху. — Отойдём на минутку.
Старлей уставился на меня как на врага народа. Но я выдержал его взгляд.
— Нам с вами надо отойти, — надавил я.
Муха, не говоря ни слова, встал из-за стола. Задел его коленкой, отчего звякнули пиалы. Из той, из которой пил Бледнов, разлился чай. Замполит даже не пошевелился. Он просто смотрел на то, как горячий напиток впитывается в скатерть.
— Ой! Давайте я помогу! — кинулся к нему Волков и приподнял пиалу. — Сейчас…
Мы с Мухой вышли на жару шумной базарной улицы. Ветер, гулявший в узкой улочке, с обеих сторон заставленной торговыми лавками, донёс до нас терпкие запахи специй, сушёных трав и топлёного жира.
Я повёл Муху в тень от ближайшего домишки. Старлей прильнул спиной к саманной, оштукатуренной глиной и выбеленной стене. Казалось, ему было глубоко плевать — вымажет он форму или нет.
Муха нервно закурил. Когда спрятал зажигалку, сказал:
— Если ты думаешь, что сможешь меня переубедить, Селихов, то ошибаешься. Мне плевать на то, что будет с этой размазней Бледновым. Плевать, слышишь? Плевать на всё. Мы просто соберём манатки и вернёмся в Хазар-Калу. Всё.
— Если тебе некуда выплеснуть злость, то можешь отыграться на мне, — сказал я холодно. — Но вмешивать свои переживания в службу я тебе не позволю.
Муха, сунувший сигарету в губы, ошарашенно уставился на меня.
— Если тебе так хочется, можешь злиться на себя сколько влезет, — продолжил я. — Но задание надо выполнять. И это задание — разузнать что-то о Муаллим-и-Дине. Понял?
— Селихов… Я твой командир… — разозлился Муха. — И…
— Ты не можешь командовать, — возразил я.
В глазах Мухи блеснул страх. Он замялся.
— По крайней мере сейчас, — выдохнул я. — Я знаю, ты разбит тем, что не выдержал. Что сломался в самый неподходящий момент.
Муха медленно опустил взгляд.
— Всякий может сломаться. Все мы люди, — продолжил я.
Я медленно подошёл к стене, как и Муха, невзирая на побелку, прислонился к тёплому саману плечом к плечу с ним.