– Не понял вас! Какое еще перемирие? Вы что, смеетесь? – довольно резко ответил я, переглянувшись с Имамурой.
– Мы думали, что перемирие поможет обеим сторонам этого конфликта. И вы и мы сможем подобрать своих раненых и похоронить убитых. Это было бы по-христиански и соответствовало бы благородным традициям войны! – начал неуверенно отвечать на мой наезд Киммел.
– Нас никакое перемирие не интересует. Я уже отдал своим десяти линкорам приказ на выдвижение к Перл-Харбору. Ночью они подойдут к входу в гавань и откроют огонь из всех своих главных калибров. Уж вам-то как командующему Тихоокеанским флотом США должно быть ясно, что ваши немногочисленные береговые батареи не продержатся и двадцати минут против десяти моих дредноутов. После того как с вашими батареями будет покончено, наши линкоры превратят Перл-Харбор и Гонолулу в руины. Мы вас даже штурмовать не будем. За нас все сделает артиллерия. Если вы не дорожите своими жизнями, то подумайте тогда о жизнях своих людей и гражданских, которые погибнут при обстреле! – решил я попугать американцев.
– Но это же чудовищно, это же бесчеловечно! Неужели вы на это пойдете? – закричал генерал Шорт. – Это не цивилизованно!
– Слушайте меня! Цивилизованные люди! Сейчас на одной чаше весов судьбы стоят жизни моих моряков, летчиков и солдат. А на другой чаше лежат жизни моих врагов. Ваши жизни. Жизни неизвестных мне гражданских, которые не являются гражданами Японской империи. Как вы думаете? Куда я брошу камень, чтобы нарушить это равновесие? – ответил я ровным голосом, постаравшись, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул. – И еще! Господа цивилизованные люди! Не вам говорить мне о бесчеловечности и жестокости. Вы, когда своих индейцев уничтожали и отбирали у них земли, почему-то не заикались о человеколюбии и цивилизованных способах ведения войны. Так что люди, чей народ устроил массовый геноцид, не имеют права учить меня благородной войне.
– Вы меня не так поняли. Я не хотел вас оскорбить! – начал лепетать генерал Шорт, опуская глаза.
– Если у вас нет других предложений, то я думаю, что наша встреча окончена! – произнес я, многозначительно поглядев на Киммела.
– Мы хотим знать, чего хотите вы? – пробормотал американский адмирал, переглянувшись со своими людьми.
– Я хочу вашей полной и безоговорочной капитуляции. Только в этом случае мы с генералом Имамурой гарантируем жизнь всем, кто добровольно сложит оружие. Если вы сейчас ответите отказом, то наши солдаты пленных брать не будут. Выбирайте! Смерть или жизнь! – выдал я свои требования и отвернулся от американцев.
– Мы должны подумать! Посоветоваться! Дайте нам ночь на раздумье! – после короткого молчания выдавил из себя адмирал Киммел.
– У вас есть десять минут на раздумье, пока мы с генералом Имамурой выйдем покурить! – решительно припечатал я, направляясь к выходу.
– Вы думаете, господин адмирал, что они согласятся? Не слишком вы с ними резко разговаривали? Хотя ваша хитрость про десять линкоров мне понравилась! – спросил Имамура, вытаскивая сигарету из золотого портсигара и прикуривая от шикарной позолоченной зажигалки.
– Конечно, согласятся! У них просто нет другого выхода! Они же не японцы, а значит, не будут драться до конца! Вот вам, например, никогда не придет в голову мысль о сдаче, а эти цивилизованные люди умирать не захотят. Я показал им единственный выход из этой неприятной для них ситуации. Шансов на победу у них нет. И они это очень хорошо понимают! А насчет моей маленькой хитрости! Я тоже решил, что цифра десять звучит более внушительно. Американцы же не знают, что у нас есть здесь всего семь линкоров. Это будет для них лишним стимулом! – успокоил я своего собеседника.
– А вы почему не курите, господин адмирал? А то мне как-то неловко. Я курю, а вы нет! – смущенно сказал Имамура.
– Я сам не курю, но вы курите, курите! Мне нравится дым сигарет! Лучше скажите, где вы достали эту красивую вещицу? – произнес я, указывая на зажигалку Имамуры, украшенную золотистыми драконами.
– Ах это! Это китайский трофей. Я в Китае еще в 1938 году воевал. Вот тогда эта зажигалка мне и досталась от одного пленного китайского генерала. Это моя память о той войне.
– Которую мы выиграли!
– Да, господин адмирал, мы ее выиграли.
– И эту войну мы тоже выиграем.
– Я и не сомневаюсь в этом. Что-то они там затихли? Десять минут подошли к концу.
– Пойдемте, Имамура-сан! Будем принимать капитуляцию гарнизона Перл-Харбора!
Когда мы вошли, то все американские офицеры встали по стойке смирно и отдали нам честь. Адмирал Киммел выступил вперед и произнес: