– Генри, не надо нам зачитывать названия всех поврежденных кораблей. Лучше скажите, что у нас уцелело после налета? – перебил Киммел своего начальника штаба.
– Да, сэр! Уцелели двадцать семь кораблей. Четыре эсминца, три тральщика, одно госпитальное судно, четыре транспорта, один минный заградитель, два эскортных сторожевика, шесть торпедных катеров, пять буксиров и одна плавучая ремонтная база! – быстро пробубнил контр-адмирал, сверяясь с записями в своем блокноте.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая тихими звуками далеких взрывов. Это на разбомбленных японцами складах все еще рвались боеприпасы.
– А что у нас с фарватером? Выход из гавани не заблокирован затонувшими кораблями? – решил разбить затянувшееся молчание командующий Тихоокеанским флотом.
– Выход из гавани заблокирован! Мины, сэр! – пробормотал начальник штаба, опуская глаза.
– Что? Как? Какие еще мины? Как они туда попали? – растерялся адмирал Киммел.
– Сэр, эсминец «Вард», попытавшийся выйти во время налета из гавани в море, подорвался на мине. Несколько свидетелей утверждают, что незадолго до этого несколько японских самолетов сбросили в канал, соединявший гавань с открытым морем, какие-то странные предметы. Мы предположили, что это были авиационные морские мины. Вот на одной из них эсминец «Вард» и подорвался, сэр!
– Что с «Вардом»? – поинтересовался Киммел.
– Чтобы не закупорить фарватер, он выбросился на берег, сэр!
– Та-а-ак! Значит, мы тут как в мышеловке сейчас. Надо срочно начинать тралить фарватер. Пошлите все наши уцелевшие минные тральщики. Что-то у меня дурные предчувствия. А что там по потерям в личном составе?
– Сэр, по предварительным подсчетам потери флота составили 1800 человек убитыми, 2250 человек ранеными и около 3000 человек пропавшими без вести.
– Почему так много пропавших без вести?
– Многие наши корабли затонули, но внутри них еще остались люди. Мы не знаем, сколько их там. Сейчас ведутся работы по их спасению. Но у нас слишком мало водолазов и специального спасательного оборудования, сэр!
– А что нам скажет наша морская авиация? Почему вы еще не подняли в воздух свои разведывательные самолеты? Сколько, вообще, наших самолетов уцелело? – решил сменить неприятную тему командующий Тихоокеанским флотом, обращаясь к другому офицеру в белом морском мундире.
– Наша морская авиация практически полностью уничтожена. Авианосец «Энтерпрайз», стоявший на якоре острова Форд, получил серьезные повреждения, лег на грунт и вышел надолго из строя. Сейчас на нем все еще бушует пожар. Все наши наземные самолеты и летающие лодки уничтожены или получили очень серьезные повреждения. Кроме того, вся инфраструктура наших наземных авиабаз получила серьезные повреждения. Большинство зенитных батарей на наших аэродромах уничтожены. Все наши гидроавиатранспорты потоплены. Японский налет был полностью внезапным. Если бы армия вовремя предупредила нас о приближении японцев, то мои парни показали бы этим узкоглазым, как могут воевать морские летчики США! – довольно экспрессивно начал выступать начальник флотских ВВС контр-адмирал Беллинджер.
– И почему это мы должны были вас предупреждать о японском налете? Это вы должны были выслать патрульные разведсамолеты, чтобы вовремя обнаружить вот такую угрозу! – перебил его побагровевший начальник армейской авиации генерал-майор Мартин.
– А кто утыкал весь остров своими радарными постами? Напомню, что именно вы, Мартин, хвастались, что армейские радары видят дальше наших патрульных гидросамолетов! – не остался в долгу Беллинджер.
– Насчет наших наземных радаров ничего не могу сказать. Почему-то они не заметили самолеты япошек. Эта техника все еще довольно несовершенна. Возможно, радары вышли из строя? Не знаю. Связи со всеми радарными постами нет. Скорее всего, они уничтожены японскими бомбардировщиками. Кстати, они были неплохо замаскированы. Как японцы смогли с воздуха обнаружить и уничтожить все наши радарные посты, я не представляю… Мои парни хотя бы смогли взлететь на перехват! – стал оправдываться командир армейских ВВС.