Эта новость меня порадовала. Теперь у противника на Яве практически не осталось никакой авиации. Данные нашей разведки были довольно точными, и мы знали численность авиации и войск противника на этом острове на момент нашего вторжения. Поэтому, я мог смело утверждать, что сейчас у врага не осталось никаких ВВС в этом районе. От слова совсем! Похоже они все свои самолеты стянули для обороны Явы. И тут то мы их и уничтожили. Ну может где-нибудь, на мелких взлетных полосах у голландцев и осталась пара-тройка уцелевших самолетов. Но основные силы ВВС голландской Ост-Индской компании мы помножили на ноль.
С наступлением утра наши патрульные самолеты взлетели, и я вздохнул свободнее. Движение в акватории небольшого узкого моря морально изматывало. Очень беспокоили вражеские подлодки, которые предположительно могли находиться в этом районе. Однако ночью они нам не встретились, как впрочем и днем. Яванское море как будто вымерло, и ни одного вражеского корабля мы так и не встретили. Похоже, что панические вопли с избиваемых Сурабаи и Батавии заставили все суда противника поспешно покинуть этот район. Ну и ладно! Нам же будет проще высаживать войска на Яве. Ведь именно это было нашей главной задачей в данный момент. Хотя, то что мы сумели уничтожить большую часть вражеских военных кораблей и всех самолетов, оборонявших Яву, очень грело мне душу.
К пяти часам вечера наше соединение вместе с транспортами вышло в конечную точку нашего путешествия. Перед высадкой наши палубные бомберы проштурмовали прибрежную полосу в зоне высадки. И вскоре, с транспортов начали высаживаться японские солдаты и морпехи. Зона высадки располагалась в центральной части Явы между маленькими городками Семаранг и Киребон. Почему мы высаживались именно тут? Сейчас объясню. По данным нашей разведки, Яву обороняло около сорока тысяч голландцев и три тысячи австралийцев. И все свои основные сухопутные силы западные союзники расположили в восточной и западной частях острова возле самых крупных яванских городов Батавии и Сурабаи. Центральная же часть Явы была практически без войск. Маленькие группы голландских ополченцев численностью от двадцати до пятидесяти человек, находившиеся в этом квадрате, не могли оказать нашим десантникам какого-либо серьезного сопротивления.
Так и произошло. По нашим высаживающимся войскам никто не стрелял. Увидев приближавшуюся японскую армаду, немногочисленные голландцы просто бросили свои позиции и дали деру в сторону Сурабаи и Батавии. От них генерал Тер Портен, командовавший обороной Явы и узнал о нашей высадке. Но не попытался хоть как-нибудь помешать нашей высадке. Хотя на мой взгляд, это было довольно глупо. Ведь именно при высадке десантные силы наиболее слабы и уязвимы. Но голландские войска и подчинявшиеся им австралийцы просто стояли на месте, даже не попытавшись двинуться к зоне нашей высадки. К закату мы успели высадить большую часть нашей пехоты и техники. Сухопутными силами нашего десанта командовал армейский генерал-лейтенант Хитоси Имамура. Он был не таким борзым как Ямасита. Видимо понимал, что в этой операции без наших кораблей и авиации он много не навоюет. Короче, с этим представителем японской армии мы поладили очень хорошо.
Всего мы высадили: две пехотных дивизии, две армейских морских бригады, один танковый полк и три полка морской пехоты. Кроме того, на нашей стороне было полное господство в воздухе и на море. Чтобы защитники Явы не сильно скучали, самолеты с наших авианосцев нанесли в течении дня несколько авиаударов по их позициям. При этом, наши «Зеро» смогли сбить возле Батавии еще три вражеских «Брюстера». Похоже это были последние, уцелевшие в первых налетах, вражеские самолеты на Яве. Больше голландцы здесь не летали. В течении ночи наши войска взяли под контроль всю центральную часть острова. К утру 16-я пехотная дивизия, усиленная двумя ротами танков и одной морской бригадой начала наступление в сторону Батавии. На Сурабаю наступала 48-я пехотная дивизия, одна рота танков, вторая морская бригада и один полк морской пехоты.