Она замолчала, глядя в пол. Егор Степанович почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Что ты сделала, Вера? — спросил он тихо.
— Я не хотела… — прошептала она. — Ударила его. По лицу, сильно. Он упал, ударился головой о камень. Я испугалась, побежала домой. А перстень… он сам слетел с его пальца, когда он упал. Я подобрала, хотела вернуть, но… не смогла. Дура! Спрятала.
Егор вздохнул. Всё сходилось. Врач позже подтвердил: смерть от удара головой о булыжник. Не убийство, а несчастный случай. Но перстень… Перстень — это ключ. Если он «отпочковался» от рода, значит, Алексей был либо изгнан, либо мёртв. И Вера, сама того не зная, держала в руках частицу магии, которая ей не принадлежала.
— Где перстень? — спросил Егор.
Вера молча достала из-под подушки маленькую шкатулку. Внутри лежало кольцо с выгравированной на каком-то тусклом камне головой волка. Оно было безжизненно, магия угасала — перстень уже не чувствовал хозяина.
- Что ж ты глупая наделала?! Али не знала, что перстень такой нигде не спрячешь? – осуждающе покачал головой Егор Степанович.
- Да как не знать, знала! Да помутилось всё в голове, словно в забытьи или в горячке была! – молодая женщина вновь заплакала, размазывая внешней стороной ладони слёзы по щекам, - что ж будет теперича Егор Степанович, неужто на каторгу? На Изнанку?!
Пристав сочувственно посмотрел на плачущую женщину, но промолчал тяжело вздохнув.
На следующий день Егор доложил начальству. Дело закрыли как несчастный случай. Перстень отправили в столицу — его должен был забрать глава рода Волковых, многочисленного, но не особо знатного и богатого. Всего через неделю женщину судили. А что тянуть?! Суд правый – суд скорый! Если бы она взяла деньги или ещё что ценное, то отделалась, будучи ранее не привлекавшийся, арестным домом на полгода. А родовой перстень – очень серьёзно. Вера получила три года каторги за бестолковую его кражу, но Егор Степанович надеялся, чтобы её не отправят на Изнанку высокого уровня — для простолюдинки это было бы смертным приговором, а простая кража такого не стоила. Там место для убийц и извращенцев.
А пристав Платнов и правда, тем временем посетил вне службы заведение Ксении Павловны Пролисьевой. И мило беседуя с ней, узнал, что Верка уехала на три года на одну из спокойных Изнанок первого уровня, где прорывы случались не часто и почти все осужденные на сравнительно не большие срока выживали. Ей предстояло стряпать на кухне где кормились шахтёры и обстирывать их, по буквально и полседьмицы не прошло, как Верку выкупила на весь срок, содержательница местного борделя, мадам Юлия. Спрос всегда рождает предложение, а спрос в тех местах на опытных дам с жёлтым билетом[1], всегда был огромным. В таких местах всегда много мужчин и мало женщин. Обыватели, чиновники, солдаты гарнизона, господа офицеры…
- Попомните моё слово, милейший Егор Степанович, - проговорила мадам Пролисьева, поигрывая бокалом с красным вином, - Верка молода и в любви вельми искусна, вернётся, ей и тридцати ещё не будет, и не просто вернётся, а с приличными деньгами. Найдёт себе не старого ещё вдовца и сладится у них! Попомните моё слово!
Сидя в своём кабинете, Егор развернул кресло от стола и дымя третьей уже папиросой смотрел на нудный дождь за окном. Он думал о том, как женская ревность, словно буря, не разбирает сословий. Дворянин с магией или «пустой» простолюдин без единого макра за душой — перед ней все равны. Алексей Петрович Волков, возможно, был хорошим человеком, но его ложь разбила сердце Веры. А Вера, в порыве гнева, разбила его жизнь.
— Василий, — позвал Егор, — подай чаю, да покрепче. И запомни, если когда-нибудь влюбишься, бабе не ври. Это опасно.
Городовой старшего разряда Васька Бешмет только хмыкнул, не иначе, блажит Егор Степанович с утра. А пристав снова уткнулся в бумаги, пытаясь забыть тусклый блеск перстня со скалящейся волчьей головой, который так и стоял перед глазами.
[1] Заменительный билет — из-за своего жёлтого цвета имевший в народе также неофициальное название жёлтый билет — являлся альтернативным паспорту документом, который в Российской империи давал право легально заниматься проституцией.