— Эй! — окликнул его Степанцов.
Мысль о преследовании даже не пришла ему в голову. Во-первых, чемодан у него был довольно тяжелый. Во-вторых, теперь он боялся его оставить, чтобы не пропал и чемодан. А в-третьих, паренек бежал на удивление быстро, умело лавируя между людьми. На его крик обернулись Лукин и встречавшие мальчики. Алексей увидел вытянутую в направлении воришки руку Степанцова и сразу понял, в чем дело.
— Опять Козырь! Вот ловкач, — сказал он в следующее мгновение. — Ничего, сейчас мы его… — Он подвернул рукава выцветшей рубашки и собрался бежать за пареньком.
Легкая рука Федора легла ему на плечо.
— Остынь, отрок! — сказал он мягко. — Еще граф Толстой, Лев Николаевич, преданный анафеме за благовествование евангельских правд, завещал не противиться злу насилием.
— А как же «око за око, зуб за зуб»? — со сдержанной улыбкой спросил его Степанцов.
Вопрос не поставил Лукина в тупик.
— Это ветхозаветная концепция, — легко парировал он этот идеологический удар. — А у нас в Новом Завете по-другому: ежели кто ударит тебя по правой щеке, то подставь ему левую, — вперив в небо указательный палец, с восторгом вещал Лукин. — И еще: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас.
Степанцов уже составил себе мнение о своем провожатом: юродивый какой-то, не от мира сего человек. Но и опасности для того же мира не представляет.
— Ладно, обещаю этого поганца сразу не убивать, если поймаю. В конце концов, фотоаппарат — это мелочь. Так что у вас за городишко? Есть здесь что посмотреть?..
Вся жизнь в Красносибирске крутилась вокруг алюминиевого комбината. Завод, которым руководил Белов, являлся градообразующим предприятием. Те везунчики, которым посчастливилось найти работу на комбинате, жили неплохо. Проблема заключалась в том, чтобы поднять уровень жизни для остальных горожан на ту же высоту.
Все это объяснил Степанцову Лукин; правда, он предпочитал иносказательную форму, говорил притчами, но Сергей довольно быстро привык к его манере изложения. Конечным пунктом короткой экскурсии стало старое двухэтажное здание из красного кирпича.
— Раньше здесь размещалась портомойня, — заявил Федор, и Сергей заключил, что когда-то здесь была фабрика-прачечная. — А теперь предполагаем устроить в сей обители спортивную школу «Гладиаторъ», — Лукин всем своим видом продемонстрировал, что ему очень не нравится это название. — Я Саше говорил, что гладиатор это языческое понятие. А надо — христианское дать школе! Например, «Духовный воин» или «Белый куколь».
— Ну, «Гладиаторъ» так «Гладиаторъ», — не стал спорить Степанцов и открыл покосившуюся дверь.
Они прошли внутрь просторного помещения. Вдоль стен тянулись плети ржавых труб; из бетонных оснований, где когда-то стояли чаны, торчали толстые болты. Пол был выложен потрескавшейся плиткой и кое-где провалился. Везде кучи мусора. Кроме того, радиаторы отопления здесь были маленькие, и их мощности явно не хватало на такой объем. Раньше такой надобности в отоплении не было, поскольку здесь и без того всегда было душно и жарко, а теперь, учитывая холодную сибирскую зиму, надо было принимать срочные меры.
Зато Сергей оценил высоту потолка, дающую запас воздуха, необходимое условие для спортивного зала. Окон тоже было много — значит, помещение будет светлым. Степанцов уже мысленно прикинул, где и что разместить. Если неподалеку от входа поставить кирпичную перегородку, то получатся раздевалки и душевые; в дальнем конце — два ринга; на стенах — стенды для отработки ударов; в углу — стойки, штанги и гантели; слева у окон будут висеть боксерские груши, а по периметру зала — разминочная дорожка.
Он решил, что на каждой тренировке может одновременно заниматься до двадцати пацанов. Больше вряд ли получится, но если сделать тренировки по два часа…
— Дядя Сережа, а здесь мы повесим ваши медали, — сказал Алексей, показывая на правый дальний угол, хорошо освещенный и наименее захламленный.
Степанцов почувствовал, что краснеет. Ему вспомнился тот позорный бой в Вегасе…
— Да, ладно, посмотрим… — как-то быстро и скомкано сказал он и повернулся к Федору. — Ну что же? Мне все ясно. Завтра с утра и приступим. Работы здесь невпроворот, но, думаю, за месяц управимся, если деньги будут.
— Глаза боятся, а руки делают, — согласился с ним Федор. — А жить ты, Сергий, пока можешь у меня в приюте, с моими странниками. У нас там душевно, народ интереснейший подобрался. Много христиан непритворных. Вера, брат, сердцами, а не церквами красна…