Он рассмеялся, не знаю, что больше его развеселило, но он выглядел убедительно настроенным.
- Нет, еще раз нет. Вы в своем уме? – разозлилась я.
Он молчал убеждающе, глядя мне в глаза.
- Вы, видимо, недавно переехали, я еще удивилась такой такт, вперед пропусти, дверь открой. Во всяком случае, я не в настроении. Просто, всего вам хорошего. До не скорых встреч.
С какой нервозностью я отпирала замок, с меня пот стекал ручьем. Я влетела в прихожую и захлопнула дверь. Слабость охватила тело. А он продолжал там стоять. Вот так неудача. Еще этого не хватало, невроз и этот ненормальный. Он напомнил мне навязчивостью водителя того автомобиля, который уехал спустя два часа. Я еще долгое время осматривалась, когда видела поблизости белые внедорожники.
Прошло минут двадцать, я переоделась. Заварила чай. Подошла на цыпочках в прихожую, открыла глазок проверить, там ли он, и резко отошла. Да, действительно, он стоял у двери напротив, опершись к стене, подкашливал.
Я с огромным беспокойством на душе легла в постель, было впечатление, что он все еще за дверью.
Ворочалась всю ночь, раз шесть проверила заперла дверь или нет. Дойдя до кровати, уже забывала, хорошо ли заперла замки. В пять утра его уже не было, я слышала голоса в коридоре, скорее, его брат привез ключи.
Тревоги после дома Романовского стали нарастать с каждым днем.
Утром я проверила нет ли соседа, чтобы проскочить, и скажу весьма удачно. Я направилась в библиотеку, требовать аванс. Снега навалило столько... Он беспощадно заваливался в короткие угги, и я с болью ощущала, как он обжигая, тает на стопе. Волосы, торчащие из-под шапки, превратились в спиральки. Щеки стали облазить от холода. А след от шапки, отпечатался на лбу. Вот она, «прекрасная» зима.
Наконец, получила аванс, почувствовала хоть какую-то эйфорию. Закупилась продуктами, проходя по коридору с сумками наперевес, услышала кашель, исходящий из квартиры нового соседа. Она была, как раз напротив моей. Болеет наш новый жилец. Но, что бы то ни было, я быстро отперла свою дверь и вбежала внутрь.
Праздник на носу. Вот же не ожидала, что в этом возрасте эта новогодняя суета развеется. И на празднике чуда, меня только радует, что ничего плохого не произошло, деньги на карте и дорогое шампанское на столе с малюсенькими пузырьками, которые рвутся наружу, как и я, стремясь к свободе, которую в итоге получила. Мне не интересны праздники и все, что с ними связано. Стабильность – это главное.
Какова цена свободы? У каждого своя. Я не ценила ее раньше. А как же мне хочется вернуть ту свободу, когда все впереди, а не эту, когда многое позади и не особо заботит, туманное или задымленное осенним костром будущее…
Я перекусила, приготовила ароматный чай и расселась в кресле, рисовать, вернее, дорисовывать старые заказы, в планах их добить к концу уходящего года. Надела шляпу, чтобы лучше вжиться в образ героини книги. Рисовала около двух часов, держа на повторе Ноктюрны Шопена и «Сонату» Бетховена. Я и классика, это другая история, которую я презирала и не понимала, когда на занятиях графического рисунка преподаватель включал Бетховена и уходил на три часа. Вместо современных хитов, мы вынуждены были слышать «это», не понимая, каким образом работа шла, как по маслу, вряд ли талант имел место быть у всех учеников. И теперь, когда я произношу «это - классика», фраза наполняется кричащими оттенками слез и радости. Хотя не отпускает ощущение, что классика намного глубже заседает в моем сознании, особенно игра скрипки. Временами, кажется, что слышу прерывистое звучание, даже находясь в тишине.
И только на секунду я кинула взгляд на монитор ноутбука, на экране замигали уведомления почты. Я не заострила взгляд и отвернулась, но уведомления прибывали без остановки. Пришлось проверить. Это был, тот заказчик...
Романовский: «Вы не могли бы приехать, по тому же адресу завтра в 09:00 утра по важному вопросу». Написано было, в пяти дублирующихся сообщениях.
Да ты парень в край рехнулся. Естественно, я не поехала. Но в 10:00 утра, следующего дня, стали поступать новые сообщения, видимо, когда он убедился, что я не приеду, стал решительно настаивать. Ну, что ж...
В десять вечера я уже спала, на удивление, крепким сном. Во сне, мне казалось, что молотком забиваю гвозди в стену, чтобы повесить огромную картину, гвоздь не вбивался, а стук учащался. Резко, открыла глаза от боли, так как ударила молотком по указательному пальцу, так, что ноготь откололся. Я вскочила от боли с криком, держась за палец и поняла, что стук продолжается.