Романовский, по-прежнему стоял у входа, взглянул на меня с ног до головы и добавил:
- М-да, скажем, вид у вас не особо презентабельный, чтобы заинтересовать клиента. Серое пальто в полоску и ванильный шарф. Эта странная обувь, явно не по погоде, - закатил глаза.
Циничная улыбка затянулась на моем лице. Я уже готовила ответный удар. Но его холодный взгляд странно на меня действовал, он словно растапливал, я неловко себя чувствовала.
- Заинтересовать клиента? - повторила я, сняв пальто, - пожалуйста, заинтересуйте лучше вы меня, а то я уже тороплюсь cбежать.
Слезы непроизвольно катились из моих глаз от пульсирующей боли в пальце, а я опустилась на стули манжетой свитера утирала влажные щеки.
- Да уж, наглости вам не занимать, я уж позабыл, - сказал он и сел напротив, а я тем временем, решила проверить состояние прищемленного пальца, расслабила правую руку и появился мой бордовый, указательный палец с оторванным ногтем, пульсирующая боль все еще отдавала в сердце.
- Что вы там рассматриваете? - поинтересовался он.
- Травму, которую причинила ваша дверь, - всхлипывая ответила я.
- Не наша дверь, а ваша невнимательность и рассеянность.
- Да кто вас просил, ее вообще открывать, - возмутилась.
- Это благодарность, за то, что я открыл заранее дверь, чтобы вам не пришлось мерзнуть? Вы, такая бледная, - почти шепотом произнес он. Словно стесняясь своего вопроса.
- Так, довольно! Рассказывайте, что на этот раз. Чем удивите, как выгоните?
- Зачем мне вас выгонять, я имел удовольствие лично пригласить вас. И не смею больше интересоваться вашим состоянием. - резко ответил, чем вогнал меня в краску.
- Чем вас не устроила иллюстратор года? – сменила тему. Мне становилось неловко от любого вопроса от него, касающегося моего состояния. Он так заботливо спросил.
- Не снимите шарф? В столовой не холодно.
- А мне холодно, достаточного того, что сняла пальто, - пробурчала. – Поговорим о деле.
- Ее задумки… Иллюстратора... оказались слишком очевидными, примитивными. А еще, мы узнали, что в прошлом, она зарабатывала деньги методами самой древней профессии и зачем нам такая дурная слава, верно? – прошептал он и замолчал, ускользающим взглядом пройдя по моему лицу.
- Не знаю, что и добавить.
- А вам и не надо.
- Вам не понравились эскизы?
- Она воображает не масштабно.
- А масштабно, это как? – спросила я, опершись локтями на стол и руками обхватив шею.
- Ну, к примеру вы, взгляните в окно, и скажите, что видите.
- Зиму... снег, зиму, снег…
- Весьма комично, – рассердился он, cжав губы и снова сложил ногу на ногу, положил левую руку на стол, поправляя пуговицу на манжете.
- Это тест? Откуда мне знать, вдруг вы воруете мои идеи. В прошлый раз вы не удосужились и слово сказать, я похожа на попугая?
- Смешно... – cказал он, не глядя. – Снова дерзите?
- Это не ответ! И вообще, когда смешно, люди смеются, поддаются эмоциям, а не говорят, с печалью в глазах, что им смешно... смешно им, - рассердилась я и взглянула на отекший палец, который не давал покоя пульсирующими болями.
- Господи Иисусе, просто, опишите в двух предложениях вид в окне, – обиженно продолжил Романовский.
Я задумчиво взглянула в окно и уже приготовилась включить красноречие. Заметила, как по заснеженному саду гуляет женщина зрелого возраста, в пальтишке по щиколотку, останавливается возле дерева, стягивает с головы платок и плавно опускает руку.
- Не надо усложнять, - прошептал мой собеседник, - просто скажите, что видите?
Только я открыла рот и резкий грохот раздался на верхних этажах, а затем словно скрежет, мы резко переглянулись, я вскочила. Голова резко закружилась и заполнилась шумом, я с трудом удержалась, схватившись за край стола. Он ринулся ко мне, видимо помочь, но как только я подняла глаза, резко остановился и сделал шаг назад. В этот момент, я хотела сбежать через форточку окна кухни, но опозорилась бы с концами. В столовой стало холодать, словно пронзающий ветер проникал под одежду, затем вонзался в кожу. Даже от огня камина исходил холод.