- Вы спросили ранее, уютно ли мне с собой? А мне уютно, более того, считаю себя самым интересным собеседником в жизни… - сказала я, сев на свое место, прямо напротив него, попытавшись заглянуть в глаза.
- А как же я, - усмехнувшись, перебил он и поднял свои.
- А что вы? В свои почти пятьдесят вы не знаете, чего хотите?
- Ну-ну пятьдесят. Вы преувеличиваете мои мудрые годы.
- Не сегодня, так завтра.
- Откуда столько уверенности? Число моих прожитых лет написано на лбу?
- В интонации ваших слов, глаз, движений, ввашей манере и дрожи в голосе передан груз прожитых лет.
Он выдержал долгую паузу.
- Не думаю, что разница наших лет превышает десяток. Что же с ними не так? С моими глазами и годами?
- Вас ничего не радует, что-то тревожит, душит. Будто вы прошли три войны и четыре блокады.
Он хотел что-то ответить, но в ответ глубоко выдохнул.
- Что же нас ждет, после смерти? – поднял глаза, наконец взглянув в мои более, чем пару секунд и резко отвел за мгновенье, я только сейчас обратила внимание на поверхностные рубцы на его щеках, как старые шрамы. Ранее их не замечала. Не могу назвать его красивым, его черты слишком просты и холодны. Он так виртуозно располагает к беседе, не оставляя внимания на внешность. Но доля секунды его прямого взгляда, всколыхнула меня.
Я задумчиво взглянула на него.
- Я там еще не была. На стороне смерти...
- Уверены?
- На сколько вас не обманывают глаза. После смерти нас ждет смерть, - ответила не напрягаясь.
- Передо мной, шквал смешанных эмоций разных людей. В вас оттенки человек семи, а может и больше, – он полностью запутал меня.
- Какие же оттенки бывают в семи разных людях, которые столкнулись во мне?
- Скорее несовместимые пороки…
- У меня есть пороки, весьма незначительные, если сравнивать с другими, я никогда не совершу то, за что мне потом станет стыдно. Я не такая.
- Не беритесь осуждать других за их грехи, возможно, у них есть достойное объяснение. Кто вас знает, не сорветесь ли вы за меньшее. Фраза: «я не такая», не спасет от необдуманного поступка. Только потому, что себе вы обязательно найдете оправдание, а другим нет.
- Можете меня осудить лишь в двух грехах: лень и безответственность, – c уверенностью заявила я.
- Как раз эти два порока движут остальными, - усмехнулся он на одну сторону, поджимая тонкие губы.
- Вы странный, – усмехнулась я в ответ.
- Как только в вас умещается столько? В маленьком, хрупком теле.
- Мммм… хватит говорить загадками?
- Вы знаете, о чем я, - прошептал он и голос его словно сорвался, словно его просыпали песком.
- Неужели, думаете, моя душа переродилась семь раз, это же бред. Аргументы есть?
- А вот их предоставите мне вы, описывая мой сад в иллюстрациях.
- Cад? Я не вижу сада, я вижу джунгли.
- Вы опишите именно сад! По книге.
- Как мне описать то, чего нет. Я пролистала книгу, но... Ваши правки и описания не совсем схожи..
- А вы опишите, то, что есть.
- Это ли не значит, что у нас договор?
- Думаю, вы меня удивили, мне интересно с вами... - Напряженный разговор сошел на «нет».
Он наконец протянул мне эту папку, хитро взглянув исподлобья, словно обхитрил, в чем-то. Я с подозрением протянула обратно подписанные бумаги.
- Мне пора, - резко поднялась. - Думаю приболела, не хочу оставлять свои вирусы вам.
- Это, наверное, единственное, чем вы не пожалеете поделиться. Возьмите с подоконника цветы, которые понравятся больше, - попросил неуверенно он.
Я пробежалась глазами по аккуратно сложенному ряду цветов, схватила лилово-оранжевый букет и подошла к высокой арке соединяющей столовую с гостиной. Он, не отводя глаз, следил за моими передвижениями.