Он повернулся и увидел мое удивленное состояние. Смотрел прямо мне в глаза. Пристально. Как их описать? Мне стало не по себе, страшно, жутко и, конечно, любопытно.
- Что это? - спросила я.
Ничего не ответив, он захлопнул дверь.
Не знаю, сколько я там стояла. Словно ступор овладел телом и сознанием. Кончики пальцев покалывали, меня стошнило…
Я вошла в квартиру, еле передвигая ногами. Сняла полностью пропотевшую куртку и повесила вглубь гардеробной. Увиденное не оставляло равнодушной. Мне стало нехорошо. Словно я проваливаюсь в яму, глубокую и не могу выбраться.
Лицо горело, я измерила температуру, она оказалась выше моих ожиданий. Кое-как заварила липовый чай и стала пить глотками, но острая боль, охватившая горло, не отпускала. Мне стало холодно и почему-то страшно.
Силы понемногу покидали, стала искать жаропонижающее, но его не оказалось у меня. Приняла теплый душ, стало еще хуже. Знобило. Накинула халат на влажное тело и выбежала в коридор, стучать в дверь соседа. Я не соображала толком, который час, сколько я стучала. Не выдержав, сползла вниз по двери и смутно разглядела выходящего из лифта человека. Он медленно направлялся в мою сторону, я закрыла глаза.
С трудом помню, как меня приводили в чувство, хлопали по щекам.
Проснулась в своей квартире на диване, на журнальном столике лежали пару пластинок с лекарствами, бутылка воды, а на лоб приложенмокрый платок. Я с трудом поднялась, боль охватила каждую мышцу. Почта звенела входящими сообщениями, даже нет сомнений от кого. Но не сейчас. Я дошла до туалета, умыла лицо, убрала волосы в хвост и поторопилась к соседу.
Cтолкнулась с ним прямо в коридоре. Он только пришел, собирался войти. В голове эхом звенело каждое произнесенное мною слово.
- Это вы помогли мне вчера? – cпросила, еле держась на ногах.
Он долго молчал, но позже высказался, резко взглянув исподлобья.
- Я имел право оставить вас умирать, - он так злобно это сказал, будто готовил речь всю жизнь.
- Я просто... хочу сказать, «спасибо», и, к слову, я вам вызвала скорую, когда было плохо вам. Вы что неблагодарный?
- Вы так далеки от меня, мысленно. Как же вас понять? Когда я вас вижу есть ощущение, что….
- Что?
- О том, что нас беспокоит?
Я еле удержала смех. Этот похлеще Романовского будет.
- Нас? Вы хорошо чувствуете себя?
- Вы ночью шептали мне, чтобы я достал вас из колодца, а теперь считаете меня ненормальным?
- Колодца? Так видимо, это последствия болезни, возможно это были галлюцинации на фоне температуры.
Я повернулась и хотела войти в квартиру и потом вспомнила, что это лучшая возможность спросить про тату.
- Можно вопрос? - замешкалась я.
В его карих глазах засверкали ночные звезды. Он внезапно закрыл их и опустил голову.
- Даааааа… у меня есть тату, - ответил он дрожащими губами.
Мои глаза расширились за мгновение, губы задрожали.
- Шшшшшто? - прошептала я.
- А... Вы теперь удивлены? Кажется их рисуете вы. Видите её тоже только вы.
- Разве? – удивленно выговорила я, будучи уверенной, что передо мной психопат.
Он расхохотался с болью в интонации.
- Уверены, что только я вижу?
- Мне протащить вас по улице, тыча спину всем проходящим, чтобы вы поверили мне.
- Нет необходимости, – отошла на шаг назад.
Стала щупать лицо и щеки в надежде, что у меня температура.
- Позвольте, это сделать мне, - сказал он и медленно протянул ладонь, ледяную словно сосулька.
- Нееет, это не жар — это реальность, - поставил он диагноз моему состоянию, резко убрав руку.
- Одно из двух, либо я еще не проснулась и это подсознание смеется надо мной, либо...
- Либо, происходит чертовщина, - прошептал он, вглядываясь мне в глаза, сверкая своими.
- Не надо, сверлить дыру в моих глазах, я правда не понимаю, что вы пытаетесь сказать, - отошла я на еще один шаг.
- Хотите сказать, что в вашей жизни все гладко, идеально, нет ничего, что заставило бы задуматься? Вспомнить о прошлом. Ни перед кем не чувствуете вину?