- Это, когда я думала, что никогда не вырасту?
Улыбка затянулась на его обреченном лице.
- Надо же, я развеселила вас на смертном одре.
- Лучше подумайте, куда подевается душа после смерти и благодарна ли она будет, когда уйдет.
- А разве душа, это не то, что пронизывает тело от и до, и управляет поступками и чувствами. Она неизменна.
- Не говорите так уверенно о том, чего не знаете, - сказал он и медленно закрыл глаза.
Его что вызывает сам Господь?
- Эй... Эй, - стала трясти и подбодрять, одновременно накрывая его окровавленным пальто, - мы так не доедем.
Он слегка открыл глаза и жестами указывал направление.
Оставалось около пяти минут до места назначения, и я стала узнавать дорогу к дому Романовского.
Мои догадки стали подтверждаться, когда мы остановились у кованных ворот. И я стала поспешно проводить параллели, со дня знакомства с Романовским и неописуемыми ситуациями, связанными с ним. Все еще больше запуталось. Сейчас расспрошу Романовского, решила я. И только доехав, поняла, что в спешке не переобулась, заметив тапки-зайчики.
Я кое-как выволокла почти двухметрового соседа из машины, он был тяжелее, чем казался. И снова эта чертовщина, вместо замка заканчивающегося глубоко в небе, стояли эти пристройки. Черепицы снова рассыпались. Весь двор был под белоснежным покровом снега. Из-под заледеневшего сугроба проглядывала тридцатисантиметровая серебристая ель. Воздух был ледяной, невесомый. Деревянная дверь болталась из стороны в сторону. Двор казался более чем неопрятен, не похоже на Романовского.
Мы медленно вошли в пыльный дом. Ветер разгуливал по коридору, пожелтевший тюль на окнах болтался из стороны в сторону. По углам переливались паутинки. Всякого рода мертвые насекомые лежали на подоконнике, рядом с букетиками из сухоцветов. Впечатление, что здесь давно не обитала живая душа.
- Мне бы наверх, к куполу, увидеть бы его, - прошептал он, - разглядывая каждый угол.
- Какой купол, тут потолка рукой коснуться можно... – оглядывалась в поиске Романовского Г. Я.
Я проводила его в столовую, место, которое мне знакомо больше всего. Хоть что-то сохранилось по-прежнему, стол на десять персон стоял на прежнем месте, как и кружевная скатерть. Он потянулся к столу, с трудом сел рядом со стулом Романовского.
Из стороны кухни послышался шорох и засвистел чайник. А со стороны лестницы, старой без перил, стали доноситься звуки. Словно, кто-то бежит вниз с такой скоростью, что гвозди вылетали из порожков. Мы резко повернулись. Деревянный запыленный пол стал покрываться, тем же узорчатым инеем. Я смотрела на пол, когда внезапно передо мной появилась, та женщина, в пальтишке. Затылком почуяла, неживая она. Хоть и веяло теплом, но вслед плелся холод в виде осеннего густого тумана.
- Уходи, - прошептала она ему, - тебе не будет прощения. Предал всех. Предал ту, которую нельзя было. Предал себя.
Я в недоумении глядела на нее, затем переводила глаза на соседа, который распластался по столу,истекая кровью. Женщина медленными шагами направилась к нему. Встала над ним, в глазах ее засверкали слезы горечи. Положила cморщенную руку на его лицо, плавно отодвигая густую темную челку в сторону.
- Ты прооооклят, – протянула она, - младшенький... Чем горше тебе в ночь, тем сильнее ты поутру.
- С ним, что-то непонятное, на спине кровавые порезы, - прошептала я, не двигаясь с места. Но она не слышала меня. - Вы поможете ему, я могу идти? - уточнила.
Чертов Романовский, где тебя носит?! Может он дал бы логическое объяснение происходящему, думала я.
- «Чертов Романовcкий?» - прошептал сосед, не открывая зажмуренных от боли глаз. А женщина снова не взглянула на меня.
- Скажи ей пусть она уйдет, - продолжил он.
- Да-да он прав, - подхватила я, - мне действительно пора.
Не дожидаясь ответа, выбежала из этого помещения на всех парах, рванула за ворота на огромной скорости. Не оборачиваясь ни на шорох, я побежала вдоль заснеженной улицы. Меня пугали эти люди, пугало состояние, в которое они меня вовлекли, а самое главное, я не понимала, что со мной происходит. Закрываю руками плотно уши, чтобы даже звуки присутствующие на этой улице не проникли в мое сознание.
В беспамятстве, влетаю в дом, поднимаюсь на этаж. Осторожно, подхожу к двери соседа, пытаясь рассмотреть лужи крови. Но дверь заперта, ни капли крови, ни разводов. Я подхожу к своей, достаю ключ из кармана и задумчиво пытаюсь отпереть замок. Внезапно, дверь соседа открывается, я затылком чувствую, что человек встал позади. Подумала, это та женщина, сопровождающая его, пришла поинтересоваться его состоянием.