Но этот человек казался намного выше.
- Жизнь бумеранг, знаете? - послышался голос соседа.
Я оборачиваюсь, и он живой, здоровый стоит передо мной.
- Зачем вы мне этого говорите, - спросила заикаясь.
- Вы так не считаете? - уточнил он, отрывая сосульки с кончиков моих волос.
- Как вы себя чувствуете? – рассматривая его с ног до головы, спросила я.
- Неважно. Вы же только вернулись?
- А вы что, следите в глазок за мной? – удивилась я.
- Нет, я услышал шум, подошел к двери и увидел вас.
- Знаете, у меня появилось подозрение, что вы живете в прихожей. Спите, едите, пьете и дышите в ожидании меня, в этом пальто и рубашке. – разозлилась, понимая, что он лжет, а это я ненавидела больше всего.
Он поджал губы и улыбнулся глазами.
- Тони Романова - какое странное имя, для такого простого человека. Хотя, нет. Вы не так просты?
- Вы хотите поругаться? - разозлилась я.
- Ну не совсем соглашусь, - продолжал он сверкать глазами, - Тони Ромааанова, - протянул снова он, - не повышайте на меня голос.
- Не заставляйте меня повышать голос! Давайте, сделаем вид с этой минуты, что мы не знакомы. Наше знакомство не заладилось с первой встречи.
Он снова поджал губы.
- Увидев боль и страдания, вы бросаете человека и уходите? Чем лучше вы той блудницы?
- Что? – удивилась я.
- Как можно не помочь человеку, изнывающему от боли, взывающему о помощи? Вы разочаровали меня второй раз, это говорит о несметных пороках, - обиженно твердил он.
Я немедленно поспешила вниз, задев его плечом, и крикнув: «проходимец». До чего наглый тип. Понять бы еще, что за видения у меня были. Или воспоминания?
Встревоженно вышла на улицу, заправляя воротник куртки, только и обратила внимание, что я по-прежнему в носках и тапочках, стопы стали мерзнуть. Стало намного ветренее. Снег усилился. Люди бежали куда-то, торопились, какая-то праздничная суматоха, подарки, гирлянды, огни и я, стоящая одна под снегопадом. Я не знала куда идти, подошла к ближайшему супермаркету, встала под козырек, ожидая сама не зная, чего. Меня в буквальном смысле сносили с ног, проходящие мимо, опьяненные счастьем люди. Cтал разрываться телефон, это был Романовский.
- Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он.
- Немного лучше.
- Вы удачно добрались?
- Куда? - удивленно спросила.
- Домой.
- А мы с вами виделись?
- Тони, с вами все хорошо? Вы заявляетесь ко мне в тапочках, без предупреждения, с беспочвенным поводом, задаете нелепейший вопрос по книге, стоя у двери в канун Нового года. Не позволив открыть рта, сбегаете.
- Сегодня? – удивилась я.
- Я понял, вы издеваетесь. Мои эскизы готовы, вы поправитесь к утру?
- Яяяя, ээээ, - протянула я.
- Раз так. Немедленно приезжайте, если не хотите, чтобы издательство заплатило неустойку, - потребовал он.
Я глубоко вздохнула, никогда он не был так резок со мной, нехотя протянула:
- Простите, но я не успела произошло ЧП, я обещаю к утру все выполнить.
- А вы выполните, прямо сейчас, выезжайте!
- Я не могу приехать, все мои принадлежностидома, а я не совсем близко.
- Я все предоставлю, неужели думаете, что я не обеспечу вас карандашами и клоком бумаги, - уверенно отвечал он.
- Нет-нет. Вы не понимаете, я пользуюсь только своими подручными предметами.
- А вы понимаете, какова цена неустойки за нарушение договора. У вас, час! - сказал надменно и повесил трубку.
Я остановила такси и направилась к нему.
Меня стало всерьез настораживать это состояние. Время будто стало тянуться до глухоты. Бесконечная дорога уходила во мрак. Серое зимнее небо слилось с черными макушками деревьев, а крупные хлопья падали с небес. Снег неустанно сыпал, не успевая коснуться земли, ветер вихрем уносил его ввысь, и так часами, минутами, секундами. Я взглянула на свое лицо в отражении зеркала машины. Оно стало неузнаваемым, уставшим, увядшим. Глаза проваливались под глубокие веки, скулы заострились,брови стали строже.