- Не убегай, - прошептал он. - От себя не сбежать.
- Не твое дело! Не до скорых встреч, - сказала, не задерживаясь.
- Я тоже убегал, и судьба меня привела к тебе, это совпадение?
- Не надо врать. Ты здесь оказался не по зову судьбы, а по отправленному адресу. Да плевать, что это! Я не хочу, как вы, спустя годы ходить, как стигматики, плакаться и падать в обморок. Я хочу жить, а не выживать, как «вы» или «ты», - разозлилась я.
- То есть, ты тоже решила сбежать, как и они, - разочарованно заявил он.
- Не говори так, словно знаешь меня, - ответила, тягая чемодан.
- Ту, которая стоит сейчас не знаю. Но...
- Нет никаких, «но»! Сколько помню себя. Я не встречала ни тебя, ни Романовского. В моей осознанной жизни нет таких людей.
- Вот именно, осознанной.
- До не скорых встреч! - перебила я его.
Я просто ушла, недослушав. На такси доехала до автостанции и на автобусе уехала в соседний город к маминой сестре, которую не видела лет пятнадцать.
После семичасовой дороги, в которой я не сомкнула глаз, я добралась до ее дома.
Солнце только стало подниматься. Морозное утро накрыло зимний город. Смахивая пот со лба, плелась с чемоданом по узкой улочке до дома и только подняла руку, чтобы постучать, калитка открылась. Тетушка, со слезами счастья на глазах встретила меня, крепко обняв.
После чашки горячего какао, я закуталась в шерстяное одеяло и вырубилась. Мне снились сны, черно-белые.
Проснулась в обед. На столе меня ожидал теплый завтрак, омлет и какао. Тетя ковырялась на летней кухне, пока я медленно и с наслаждением завтракала, не снимая пижаму.
Их пригород находился намного южнее, и весна наступала на недельки две-три раньше. Она затеяла уборку, так как на следующей неделе уже обещали резкое потепление.
Но мое время тянулось словно резина, а я ждала, чего-то невозможного.
Прошло около двух недель, то, что меня пугало больше всего, не свершилось, боялась, что сосед заложит меня Романовскому и тот выследит меня, но он не объявился и через месяц другой. Выходит, срок выполнения и правда год. Он меня и не собирается искать. Я сейчас восстановлюсь и все встанет на круги своя. Нарисую все иллюстрации по книге «Домик в небесах» и заработаю денежек, планировала я. Мне сразу станет легче.
Я уже стала привыкать к уютному дому, теплым завтракам. Но должна признаться, изысканные обеды и десерты Романовского мне нравились больше.
Тетушка всегда странно звала меня: «Сонечка» оправдываясь тем, что я с детства люблю подолгу спать, настоящая соня. Еще месяц у нее дома и правда, превращусь в «соню».
Неспешно весна вступила в свои владения, я рассматривала всю картину пробуждения природы в основном из окна. Снег уступил место дождю, моросящему и наводящему на меня странные мысли. Я не особо любила этот пригород. Да и привыкла в последние годы к квартире - к одиночеству.
Это место приводило меня в уныние, еще больше, чем одиночество, я теряла хватку и цели, только ела, плакала часами и днями, уткнувшись лицом в стену. Пока тетушка возилась в своем маленьком саду и дворе, готовясь к лету. Что меня больше пугало, так это лето в пригороде - жаркое, знойное. Период, когда я словно теряю энергию. Словно, все, наоборот. Все оживают с летом, а я бегу. Будто, кто-то тянет в темноту.
Тетя ожидала, что я скоро соберусь в дорогу, но не знала, что больше некуда бежать, и я не в отпуске. Я бегу от мыслей, это еще страшнее. Их не достать и не положить на полку, чтобы на миг отдохнуть. Это когда все смотрят, снаружи ты яркий цветок, а внутри хаос. Никто не видит глубже внешности. Людям нужна обертка. Улыбаешься – молодец. Грустишь – уходи.
Меня гложет тема, что не могу ей объяснить, что Романовский, о котором я так хвалилась по телефону, возможно, не тот почтенный господин по крайней мере, я уверяла себя в обратном.
В один из таких депрессивных дней, залитых слезами, тетушка, забежала пообедать в перерыве от дел, и не выдержав, вошла в комнату отчитать меня, а я пальцами рисовала на стене узоры.
- Да что же такое с тобой, соня моя, - прошептала она.
Я, всхлипывая, повернула голову, слезы без остановки текли из глаз, я не могла себя контролировать.