- Ты меня так часто называешь «сонечка», из-за моих привычек, но я не помню, чтобы ты сказала Тони, ни разу.
Она резко отвела глаза.
- Почему ты плачешь? – протянула. - Что у тебя болит?
- Не понимаю сама, будто время остановилось, глубоко в душе какое-то болезненное одиночество, радость пропала и как гром среди ясного неба вспомнились слова соседа: «Если грусти в жизни станет больше радости, вспомните про меня».
- Это пройдет, - протяжно, сказала тетя, приложив голову к моему лбу.
- Я потеряла смысл жизни и погрузилась в спячку. Нет сил просто думать. А скоро лето.
- А какая цель была раньше?
- Состояться в жизни, зарабатывать, не зависеть ни от кого.
- А что сейчас тебе мешает?
- Не знаю, - разрыдалась я в голос. - Словно, все не так. Словно, я добилась уже всего, почувствовала всю эту радость, но это не та радость. Ложные стремления – фатальность.
Тетушка обняла меня, крепко прижав к груди.
- Малышка, кто ж знал, что все так получится в твоей жизни. Несчастная моя девочка, - разревелась громче меня тетя. - Через что тебе пришлось пройти.
Я задумалась над ее словами, почему несчастная и,через что мне пришлось пройти?
Несколько дней у меня из головы не выходили ее слова. Словно она проговорилась, ведь после этой фразы резко поднялась, вытерла слезы и вышла. Возможно, она поддалась эмоциям. Я не знала, как мне переспросить о своих подозрениях. Ведь такие депрессивные нападки случались со мной и ранее, но это никак не оговаривалось дома.
Я просто наслаждалась проливными дождями, заползала под одеяло, окружив себя чашками чая, читая книги. Все, как у всех. Ведь у всех бывают состояния, когда, внезапно нападает уныние и ничего не радует, и не интересует, а время беспрерывный круг, только прожитые дни ускользают.
***
- Дай мне тоже задание, - внезапно я встала перед тетушкой через пару дней и попросила рабочий инвентарь, чтобы развеять мозги. Она вручила мне грабли и отправила на улицу сгрести сухостой, чтобы дать волю новой сочной траве.
Я неохотно направилась выполнять задание, так как мышцы были ослаблены, я пролежала два с половиной месяца. Пару раз пройдясь граблями по сырой земле, для меня, которая всю жизнь прожила в квартире, как комнатное растение, физический труд был непосильно сложным.
Около пятнадцати минут долбилась на одном месте. Соседки тетушки, тоже усердно готовились к наступлению весны. На их лицах был заметен особый вид удовольствия от проделанной работы и счастье предстоящего лета.
Вот только радость их я не разделяла и особо понять не могла. Они приветствовали друг друга, общались, обменивались мнениями по ведению хозяйства и садоводства. И только старичок с тростью, сидевший на пеньке, через дорогу, весь день наблюдал за действиями соседей, прикуривая трубку и подкашливая каждый раз при затяжке. Несколько раз наши взгляды пересеклись и мне даже показалось, что он смотрит чаще на меня, нежели на остальных.
Он был полностью седой, и седина уже не серебристая, а белая и тусклая. И глаза его были мутные. Не знаю, какого цвета были в молодости, но сейчас желтоватые с коричневыми прожилками, а края расплывались в уже сероватом некогда белке глаза. Сквозь глубокие морщины проглядывала улыбка, прикрывающая пару тройку коричневатых зубов.
- Вы что-то хотели? - спросила я.
А он продолжал смотреть, прищурив левый глаз. Итолько я сделала шаг в его направлении, он медленно поднялся и свернул, прихрамывая в свой дом. Ну как дом, старинная хата с глиняной черепицей на крыше, ипобеленными стенами, давшими трещины от прожитых лет. Черепицы, скрепленные к фундаменту, давно откололись, об этом свидетельствовали отверстия в углублениях такого же размера, и их просто прислонили к стенам. Рядом с деревянным забором, среди зеленых травинок уже прорезались первые фиалки. Яркие, ароматные, у других соседей таких цветов я не наблюдала. Наверное, в их садах лишь розы, да пионы. Какие красивые, подумала я, не любившая этот цвет.
Меня окрикнула тетушка на чай, я вошла во двор, хотя, хотелось поболтать с кем-либо, чтобы занять мысли, но меня словно никто не замечал.
- А старик напротив нас, кто он? - спросила я сразу.