Я так давно не говорила с папой и мамой, словно их давно нет в моей памяти, задумалась впервые за долгий промежуток времени. Голова разболелась не на шутку, перед глазами помутнело. Меня снова стошнило, я еле добежала до ванной.
В зеркале передо мной стояло бледное, как полотно отражение… Ладони потели, ноги ватные и постоянная тошнота, стали вечными спутниками. Я вернулась без сил, и cела напротив тети.
- Неужели преступник останется безнаказанным? Как он оставил в живых? Зачем?
- Вопросов в этом деле оказалось больше, чем ответов. Девочки были целы снаружи, но что он сделал с их психикой. Никто не докопался.
- Журналистка сказала, что был один следователь, которого отстранили, может он узнал больше, чем было позволительно? Может маньяк, человек государственной важности, к примеру, или какая-то важная шишка?
- Поверь, Света не из такой простой семьи была. Но даже связи ее отца, который работал именно в высших чинах не помогли докопался до истины. А в конце даже его обвинили.
- Надо же, а были причины?
- Никто не знает.
- Что с остальными девочками?
- Одна стала успешной бизнес-леди, но ее погубила «алчность», как писали в газетах. Она спалила себя, облив бензином, прямо на глазах гостей. Темное дело. Кир Женя, не слышала? Это произошло пару месяцев назад? Такая девица красивая была.
- Не слышала, кажется! Это безумие, но, мне показалось или ты привела три примера грехов человеческих: гнев, уныние, алчность…
- Проверяли и эти версии. Да, было сомнение, что этот человек был сектант, какой-то, ведь каждая твердила об одном из смертных грехов, словно, обучены чему-то. Но ты же знаешь реалистов следователей. Они это отсеяли, сославшись на совпадение.
Мои виски распирало не на шутку, моментом казалось, что это кошмар. Но это самое «уныние», ведь не зря меня преследовало всю жизнь. Моя личная жизнь толком не сложилась, работа, тоже не особо, почему же этим словом именно меня окрестил этот «человек», но внутри всегда была тяга к жизни, задумалась я.
- Может, это какой-то научный работник? - спросила я, - может, проводил над нами эксперименты?
- С вами беседовали лучшие психологи столицы, вас обследовали в лучших научных центрах, следов препаратов и инъекций не было обнаружено. Если и было воздействие, то психологическое, моральное.
Все мои версии лопались, как мыльные пузыри.
- И все-таки, - взглянула я на тетю.
Она лишь развела руками.
- Никто, ничего не знает.
- Почему Романова, он заставлял нас учить историю? - не выдержала я, внутри словно все сжалось в ком, я хотела зарыдать, а слез нет. В душе разгорался пожар.
Почему я? Почему именно со мной такое произошло? За что, хотелось кричать. Но вид у тетки был совсем неважный, чтобы закатить истерику и то, что я это соображала, меня, как-то обнадеживало, что уныние и праздность, еще не полностью овладели мной, я повернулась, чтобы выйти и тут последовал вопрос:
- Я спрошу всего лишь раз. Ты точно не помнишь «его»? Кто он - этот «дьявол», уничтоживший столько жизней? Все ждали, чтобы вы вернулись, потом и инвалидами готовы были найти, затем, почти смирились со смертью, но вы вернулись и не знаю, что хуже! Может и правда, лучше бы умерли, так как своим существованием загубили жизни родных, – разревелась она.
Я повернулась и взглянула недовольно исподлобья, - я хоть раз дала повод усомниться?
Она опустила глаза. Я на выдохе кинулась во двор, так как уже с трудом дышала. Острый звук, словно пронзил голову и появился шум. Какие-то шептания, словно эхо повторяющиеся и все это в сопровождении звона колоколов: «не ври, не ври, не ври» - шептал некто чужой в голове моим голосом.
- Ты ведь сейчас соврала, ты соврала, - стала я вслух шептать, зажав виски пальцами.
- Я по глазам поняла, что ты соврала, - сказала тетя, появившаяся за спиной.
Я резко повернула голову.
- Что с твоим лицом? - испуганно прошептала она, подошла и стала трясти, вонзив пальцы в предплечья. - Опять этот взгляд чужого человека, одержимый, злой, как и тогда, ты становишься той же, ведь ты тогда сбежала, хотела вернуться к нему… Тебя тянуло назад. Говорила про лестницу под грозовыми тучами и высоком стройном человеке, уводящим тебя, – не выдержав, проговорилась тетя.