- Отпусти, - стала кричать и вырываться я, во мне словно взлетел адреналин и изо всей силы оттолкнула ее, - ненавижу, когда мне не верят!
Она словно отлетела, метра на два, затем поднялась, подбежала в ярости, влепила мне две пощечины с такой неистовой силой, что шум слегка затих.
- Уходи! Придешь, когда расскажешь правду. Я изначально не верила, что все можно забыть, вы прикрываете «его». Даже твое лицо стало другим, как только ты заговорила «о нем». Одержимый взгляд, готовый на все, словно вами владеет, кто-то и стережет мысли, наверное, вы взращиваете в себе нечто и выполните приказ, если дело дойдет до истины, которую вы так тщательно скрываете. Уходи, - повторила она. - Собаку можешь оставить. Ты ей только навредишь. Иди, уезжай, - закричала она, голос ее охватил все пространство. - Начни работать, ты три месяца в прострации. Позвони своему Романовскому, не жди года, рисуй сейчас, объясни ситуацию, влейся в работу, просто живи пока и тебя не забрала судьба… Все сказали, что участь у вас незавидная будет.
- Не оставляй меня, не прогоняй меня, - прошептала я в ужасе после ее слов.
- Иди, и позвони Романовскому, - закричала она еще громче, схватив за руку, вытолкала, захлопнув калитку и ее слова: «иди и позвони своему Романовскому», как эхо повторялись в моей голове.
Я побрела по темной улице, фраза «лестница под грозовыми тучами» выбивала из колеи, где иллюзия, где реальность? Состояние, когда хочется кричать навзрыд, но нет слез и оправдания этим событиям, которые всколыхнули сознание.
Аромат садовых растений соседей врезался в голову и словно заученно, я мысленно твердила их названия: цветов, кустарников и даже сорняков, различив только лишь по ароматам. Откуда у меня такие познания, я же не травник?
Вот он Иван-чай – сладкий фруктовый, смешался с душицей, и тут же резкий аромат примулы, от приторности которой сводит зубы. Нежные ноты гвоздики, сирени, и наверное, жасмина с липой слились воедино в запахе пиона. А поблизости запах клубники, которую вот только запекли с пирогом. Но эти ароматы далекие от того, что сможет расшевелить мою вошедшую в спячку душу.
Уловив кислый аромат виноградных листьев, резко остановилась и вспомнила про старика. Еле волоча ноги по щебенистой рыхлой дороге, вернулась к его хатенке. Зашла во двор, потянув за засов калитки.
Входная дверь была заперта на замок снаружи, очевидно, его нет. Обошла хату и нигде его не нашла, ни в огороде, ни на заднем дворе, ставни закрыты, лишь со стороны кухоньки болтались из стороны в сторону. Окошко было приоткрыто, свет горел лишь на веранде под козырьком, я сняла куртку, чтобы втиснуться в раму, хотя риск был застрять, но миниатюрность пригодилась в коем-то разе.
Я ввалилась в темную сырую кухню, задержав дыхание, на цыпочках прошла в большую комнату, видимо, там он проводил все свое время, так как в ней накурено больше всего. Дым словно обволакивал лицо, ядреный запах табака перебил все ароматы.
Далее из этой комнаты вела другая дверь, но она была заперта и прикрыта шторкой, видимо, там никто не обитал. Дернула ручку, и тяжелая деревянная преграда со скрипом открылась. В продолговатой комнате стояли две старые ржавые кровати на них сложены по пять перин и подушка треугольником, прикрытая кружевным тюлем, старинный комод и зеркало с искривленной поверхностью, заклеенное фантиками конфет сороковых. В общем, ничего, из того, что меня интересовало я там не нашла бы. Но эти запахи старины посылали какие-то незнакомые отрывки, стоило мне закрыть глаза, чтобы прислушаться ко внутренней себе, а может и не себе.
Грешным делом, подумала, что старичок мог быть свидетелем, а то и самим преступником, ведь дело не предавалось огласке. Мало кто мог меня узнать. Соседям вообще плевать, кто я, но не ему. Но думаю, я бы узнала его, того, о котором так много говорят. Стоило его представить и сознание уносило во тьму.
Я подошла к комоду, дернула ручку и выдвинула первый ящик, там были старые нафталиновые шерстяные платки и убедилась, здесь искать нечего. Да и все, что я видела и к чему прикасалась не относилось к нему, это были вещи не этого старичка. Скрипя старым полом и выдыхая на каждом шаге, вернулась в большую комнату.