- Я вас нашел первым, я. Раскрытие этого дела отправило бы меня на достойную пенсию. Я такое дело зашил…
- За что вас уволили?
- Уволили? Ох уж эти сплетни… разрастаются, как туман в ноябре.
- Расскажите, что знаете.
- А радость тебе принесло, то, что ты узнала? – задумчиво взглянул на меня.
- Нет.
- Вот и живи пока умеешь. Пока очередь не дошла.
- Я уже не смогу я должна знать правду.
- Ты чтоль тоже не помнишь его? – с подозрением спросил он, прищурив глаз.
- Неужели, толпа бессильна перед одним.
- Смотря, какие убеждения у толпы, во что они верят, вот облачили их глаза в черную магию, оккультизм, НЛО, а они съели зерно лжи…, и я такой, и они, и девочки. Просто есть грехи у людей, на которые они закроют глаза, так как это их боль, о которой не принято говорить массам.
- А я?
- А ты, – протянул он. - Словно в скорлупе, но чую зло в тебе неистовое прячется…
- Как только в моем присутствии говорят «он», что-то внутри начинает панически дрожать, как листок осинки и бояться, представляя его, - поделилась я.
- А во мне, когда на тебя гляжу. Когда окрикнул тебя, взглянула ты словно нечеловеческим взглядом. Словно недоверие, опаску учуяла, я аж поперхнулся трубкой. Словно затылком меня учуяла.
- Что вы говорите такое, это уже не первый раз, – запаниковала.
- Вот и остальные срывались, кричали, но и просились к нему. Ты тоже, хочешь назад? – С опаской спросил он.
- Не знаю, – отвернулась я.
- Наверное, время прошло, забыла ты. Зря, я ляпнул в тот день, важным себя почувствовал.
- Тони Романова, - прошептала я. - Столько лет ни разу не задавалась вопросом, откуда это имя, почему Тони?
- Вот тебе и загадка, на всю жизнь вперед. Зачем тебе узнавать все, решила дорогу назад нарыть? – прошептал он хитро и отвел прослезившиеся глаза.
- А дело не у вас? Копии.
- Да кто ж даст пенсионеру дело, которое под грифом «Секретно», даже не все следователи увидеть могли.
- Неужели. Совсем ничего. Копии, – повторила я в надежде.
- Так и ты почем не все рассказала. Взрослым врать не хорошо. «Не ври», — сказал он и раскашлялся снова.
Снова резкая боль и шум в ушах, вперемешку с эхом. У меня стала кружиться голова, я еле донесла себя до дивана и рухнула.
- Светка, вспоминая, на стенку лезла, ты посильнее чтоль, припадки не такие, борешься, - прошептал, взглянув на меня искоса.
Я вроде его слышала, а вроде и нет. Перед глазами пробегали все моменты жизни, словно в ускоренном кино и задом наперед. Останавливались на двенадцати годах, примерно, и чьи-то чужие лица.
- Садись, чаю попей сладкого, - прошептал старик и помог мне сесть. – Что-то ты совсем слаба, - прошептал он, накладывая в чашку кубики рафинада, - может врача, не нравишься ты мне.
Слезы градом покатились из глаз, а ведь полчаса назад я не управляла силами, когда толкнула тетю. Словно, кто-то овладевает мной и решает, как поступить.
- Если бы вы все рассказали мне, я же не железная, я будто упустила что-то важное. Что вам с того, пусть я узнаю и умру, это мой выбор. Неведение хуже, словно слепота.
- Эва, как ты о смерти сразу заговорила, не хочу я, чтобы и ты умерла, - сказал он, покачивая головой. - Что же он вам внушил. Проклял, что ли, чудовище? Не бояться смерти под силу лишь глубоко верующему человеку, которому известно, что потом.
- Что? - прошептала я.
- Ты смотри, это как действует, как только начинаешь о нем говорить или вспоминать, впадаешь в уныние, о смерти говоришь открыто и без страха. Неужели, нет страха в вас. Я в твои годы даже в своей профессии, работая в оперативно-розыскной команде, об этом со страхом упоминал. Так ты боишься смерти или жаждешь?
- Я не знаю, - протянула, присев, держась за подлокотники. - Знаете, где-то около трех месяцев назад по работе, я столкнулась с одним человеком и после у меня появились галлюцинации, страхи. Однажды, я оказалась в его доме и там была женщина и еще один мужчина, у него на спине появлялось, что-то похожее на стигматы, вот только у него не просто разрезы были, а какие-то узоры и слова, та женщина сказала, он проклят.
- А какая же фамилия была, у того человека? – Спросил он.