- Романовский Г. Я. Кстати, не знаю его имени. Георгий, Глеб, Григорий…
У старика заблестели глаза, на миг, он резко перевел глаза в сторону окна и снова сменил тему.
- Была у следствия такая версия, но в отчете нас бы высмеяли, напиши мы, «дети прокляты». Нас бы с позором вышвырнули.
- И как теперь быть, по гадалкам бегать?
- Ты думаешь рублевая ведьма, душевную болезнь вылечит? Как бы я не хотел этого признавать, боюсь сделка не с тем, с кем деньгами расплатиться можно.
- Помогите найти «его».
- Жив ли?
- Я чувствую, тень его души бродит поблизости.
- Бррррр, не пугай девчонка, - обхватил старик себя руками и стал растирать плечи. – Говоришь, знаешь человека проклятого, чего не спросила его самого. Что с ним?
- Я не поверила. Говорю же, это словно галлюцинации. Скажите, все, что знаете. От меня даже тетя отказалась родная.
- Дк и откажется, ни один нормальный верующий человек не захочет в это лезть. Дело за тобой, но не лезла бы.
- Это моя жизнь, отрывок в три года исчез, это промежуток, когда выстраивается осознание реальности, в этот период дети превращаются в подростков, которые более уязвимы и чувствительны. Я не могу просто забыть, то, что уже знаю. Скажите хоть, с чего начать, как вы нас обнаружили? Прошу, – с мольбой взглянула я на него.
- Я видимо, дошел до цели и как-то по утру, на столе в кабинете обнаружил записку, вскрыл с начальником, мы были повергнуты в шок.
- Что там было, адрес и указания?
- Он сообщил адрес. Мы сразу выехали на оперативную съемку, но не имели представления, живы вы или нет.
- А случайно копии нет?
В ответ, глазами, указал на огромную, узкую неприметную вазу на полу возле двери в коридор. Я медленно просунула руку внутрь и достала старенькую кассету от видеокамеры, завернутую в пупырчатую пленку. Кивнула ему и молча вышла из хатенки, внезапно вспомнила, что-то, зажав кассету в руках вернулась.
- Вы сказали несколько раз: туки-туки-тук, семь раз интонация повторилась. Это ли не значит? Что вы обнаружили детей раньше записки это звук их шагов? Где вы их слышали?
Он задумался, глаза его заблестели, видимо, вопрос был в самое сердце.
- Что еще? Говорите.
- Думаю, моя нерешительность сыграла злую шутку со мной. Если решишься искать, начни с места затопленной церкви и иди по этой линии. Все началось намного ранее. Но вот в чем загвоздка, была ли церковь?
- Что это значит?
- Я все сказал, - поднялся старик, всхлипывая, - ты иди за своими грехами, а я смирюсь со своими. Больше мне нечего сказать. Забудь мой адрес.
Я, сжимая каcсету в руках шла по узенькой дороге, была уже глубокая ночь, не знаю сколько пробыла у старика, но мне стало немного легче. Стоял такой мрак, но было все равно, я шла к автостанции, мне нужно было к утру оказаться в городе, чтобы скинуть запись на флешку и посмотреть дома в тишине, сконцентрировавшись. Вот вспоминая о записи, зубы стучали, я вздрагивала, скорее от их стука, а не от шорохов, которые доносились из темноты. Интересно, что же на записи.
В автобусе, направляющемся в город, я была одна. Только он тронулся, меня вырубило. За эти пару тройку дней, получив шквал эмоций, думала сойду с ума или свихнусь, как остальные. Но какая-то неведомая сила еще держала на плаву.
В восемь утра я уже в городе. Уставшая, убитая ползла в фотоателье, пыльный ветер ударял в лицо. И вот флешка у меня в руках. Я поднялась на этаж, у моей двери стоял он, сосед, который собирался постучать в дверь.
- Меня нет дома, - он резко повернулся.
- Что с твоим лицом, огромные синяки под глазами, - протянул он руку к щеке.
- Моя жизнь разделилась на после и до, дай пройти, не сейчас, - задев его плечо и стала отпирать замок.
- Тони, поговори со мной, - прошептал он, пытаясь найти отклик в моем взгляде.
Я не реагировала.
- Тони, - повторил он.
В ступоре я повернула голову.
- Я устала. Не сейчас.
- Так и я не парю в небесах, - возмутился он.
- У меня трудный период в жизни и это не мои проблемы. Обратись в службу психологической поддержки.
- Черт возьми, у меня тоже трудный период, - закричал он.
- Тебе не хуже, чем мне, я узнала, что была похищена маньяком, - внезапно разрыдалась, видимо, ожидая получить поддержку и медленно опустилась на колени. - Огромный кусок жизни стерт из моей головы. Даже имя, и то, не мое.
- Он ничего не ответил. Я подняла глаза.
- Ты знал, и это? Ты тоже был похищен? - Спросила я. – Что, черт тебя подери, нас еще связывает?
- сел напротив, молча глядя мне в глаза.
- Но нигде не говорится о мальчике, сколько тебе было на тот момент - тринадцать, четырнадцать максимум, ты же не соучастник? - закричала я.
- Все-таки, я был прав. Ты вспомнила? Не могло быть такого совпадения, двух таких человек не могло быть. Это ты, только ты сможешь снять проклятье. Не зря тебя отобрали? Сонечка Нинели - это Тони.
- Отобрали? – тело покрылось гусиной кожей. - Кто же ты, - медленно поднялась я.
- Не бойся, - начал он оправдываться, - не смотри только его глазами, перебори себя.
- в панике оттолкнула его и отомкнула замок, вбежала мигом в квартиру, встала перед зеркалом в ванной, хотела увидеть этот взгляд, о котором все так твердят. Только на миг нечто темно-синее льдинками растворилось в моих зеленых глазах. Я рухнула на плитку, пронзающий холод резко проник под одежду, страх под кожу мурашками, мрачная тень скучковалась в углу потолка ванной, наблюдая сверху, веки мои закрылись.
- Кап.. Кап-кап.. Кап.. кап-кап… словно в голове раздается звук дождя, стучащего в окно. Открываю глаза, поясницу ломит. Затылок болит от удара, конечности онемели. Кое-как поднялась и держась за голову, пришла в гостиную. Вставила флешку в ноутбук и нажала кнопку, рухнув на диван.
- туман, ветер. Репортаж велся в густом лесу. Старая запись, конец девяностых. Какое-то отступление оператора. Выбивается дверь заброшенного амбара. Друг за другом в помещение входят два оперативника, следователи и следом сам оператор. На кадрах отчетливо видны семеро девочек, двенадцати лет, сидящих на земле. Естественно, их доставили туда, для сдачи следователю. Это очевидно не то место, где их держали.
- сидели спокойно, глядя в одну точку. Все опрятно одеты, причесаны, умыты. Не выглядели измученными и изможденными. Им стали задавать вопросы, они молчали. Камеру наводили на всех и все как одна, отводили глаза, кроме одной, меня. Я как одержимая, глядела в камеру, сжав губы прошептала:
- «Все умрут, и ты. Демоны уже внутри».
- Это было так внезапно. Я нажала на паузу и стала задыхаться. Забежала в ванну и согнувшись над раковиной, стала умываться ледяной водой, в глазах снова появились синие проблески, уже более отчетливо. Уголки стен стали стремительно покрываться черной плесенью. Мне все кажется, убеждала себя. Я устремилась в коридор и стала ломиться в дверь к соседу. Разбив руки в кровь. Он сразу открыл дверь, я кинулась ему на шею, крепко прижавшись, зажмурилась.
- Умоляю, помоги, что со мной! – зарыдала я.
- похлопывая поводил ладонью по спине, успокаивая.
- Терпи, ты все выдержишь, ты самая сильная, не зря он выбрал тебя. Ты и уничтожишь его.Он знает, поэтому зовет тебя.
- Мне кажется, он управляет мной.
- Если бы это было так, ты бы свихнулась уже, – нежно шептал на ухо.
- Я уже на полпути, – выдохнула, сквозь слезы.
- Не думаю, успокойся. Все мы повязаны.
- Там кое-что есть, взгляни, - указала на квартиру и резко покинула его крепкие объятия, - идем.
- Что именно, – уточнял он, идя за мной, не отрывая своих черных, как спелый виноград глаз.
- Пошли, ты иди первый.
- вошли в квартиру и сели перед экраном. Я испуганно, поглядывала в сторону ванной, хотелось проверить наличие плесени. Но не хотела показаться невменяемой, окончательно. Я включила запись, мы пересмотрели. Далее были кадры допросов всех девочек по отдельности, которые ничего не дали. Меня на кадрах не было нигде. Я сбежала, как пояснили в конце.
- Куда же ты сбежала? – спросил он, схватив мою ладонь.
- Не хватает журналистки, - прошептала я и освободила руку из плена его ледяных пальцев.