Я молча вышла в недоумении. Ожидая, здесь увидеть, несчастную, истощенную девушку, но она словно дьяволица. Я хотела навестить Стефана, покидая лечебницу, но после слов Светы, сомнения вокруг его честности усилились.
Выбежала на улицу, вдохнула свежий воздух. Спазм диафрагмы сошел на «нет». Мысли в кучу, все эти неполные фразы кусочками, склеить бы их в картину, но даже мысленно я ее не представляю. Неужели, Романовский и правда, не тот, кем себя преподносил. А как он вкусно говорит, складно. Безупречный собеседник. Про кулинарные способности молчу. Что им движет? Лучше него никто не ответит, но два раза попытка к нему попасть завершилась галлюцинацией.
Вернувшись домой, в первую очередь, сразу пересмотрела запись следователя. Раз, два, пять, десять и один момент насторожил. Девочки смотрели, словно сквозь стену, напротив. Как мне показалось, даже через оператора, словно и не замечали его. Будто, общались с ним сквозь металлическую преграду. И моя спина вмиг прогрелась, словно оказалась под горячей струей душа. Я медленно повернулась и резко спина охладела…
- Что же ты, - прошептала я.
- Молчи, - послышался мне голос в голове, и я остолбенела. Ноги словно вата. Во рту пересохло. Я в ужасе сидела пару минут, затем, держась за стены дошла до ванной, умывшись холодной водой, немного пришла в себя.
До полуночи искала в интернете сведения о заброшенных амбарах в этом огромном лесу и нашла таких четыре. Одной мне туда идти было боязно. А Стефана я решила избегать, да и ослаб он совсем. Но в глубине души не могла погасить чувство симпатии, усиливающееся с каждым разом, когда видела его. Пытаясь не вспоминать слова Светы о его любви к этой самой Анне, может Света просто приревновала.
Но почему же я ничего не помню?
Собравшись с мыслями, я рискнула, направилась к Романовскому. Погода стояла ветреная. За кованными воротами стоял тот же дом, купол, тянущийся под темные грозовые облака. Я положила руки на створки ворот, распахнула их и вошла во двор, ветер заметно шевелил зеленые растения. Массивная дверь была приоткрыта. Романовский стоял у окна в коридоре и задумчиво наблюдал за садом из окна. На нем не было лилового жилета и рубашки, просто черная водолазка.
- Наконец, вы вернулись, - резко повернулся он, - мне вас не хватало, если честно, – первая его фраза, после стольких месяцев. Глаза его засияли.
- Вам бы премию за актерство или тысячу маленьких Оскаров, - шагая медленно в его направлении, встала напротив, устремив взор в глаза полные сомнений.
- Это правда, - ответил, вожделенно рассматриваямое лицо, словно соскучившись, - из всех, кто бывал здесь, мне было с вами интереснее всех, уютнее, теплее, - прошептал он, глубоко выдыхая, понимая, что завеса открыта. Отвернулся резко и стал глядеть, куда-то в сторону.
- Какая интересная гравюра, самое время засмотреться, верно? Важнее этого в данный момент, ничего ведь нет? – упрекнула его. - Наверное, вы так всем и говорили. Смотрите в глаза! - закричала я.
- Думайте, как считаете нужным, не мне вас переубеждать, - ответил, отвернувшись совсем.
- Продолжим? Так мне рисовать иллюстрации? Вы даже не испытываете чувства вины, стыда? – сказала, схватив его за плечо, он резко отошел, словно я сделала ему больно. В его глазах было столько печали.
- Толку, вы ничего не вспомнили. Только мельчайшие отрывки, - ответил он, сделав шаг назад, - все тщетно. Уходите... Дверь на прежнем месте!
- Серьезно? На прежнем месте? – стиснула я зубы на выдохе.
- Вы не вспомните былого, а без прошлого не бывать настоящему.
- То есть, это были не галлюцинации? Я ведь чуть не свихнулась, - прикрикнула. - А вы наглый, втянули меня в игру, и стоите не краснея.
Он расхохотался, стараясь, не оголять белоснежный ряд зубов.
- Вот не понимал до этой минуты, вы притворяетеcь или действительно ничего не понимаете? Какая же вы... Вы же видели женщину, только вы и никто больше, и старую жженную лестницу, и ель… Хотя, Платонова тоже видела лестницу, Анна, цветы.
- А Его?
Он резко замолчал и взглянул мне в лицо, прозрачно-янтарными глазами.