— Начнешь, когда заберешь пороки остальных шести, «алчность» забрала ты в погоне за договором с Германом, — задумчиво прошептал старик.
— Что? — удивилась я.
— Да-да, я долго изучал тебя и все, что с тобой связано. Жажда денег отобрала душу Жени, и ты получила договор.
Мое состояние невозможно было передать словами.
— Поэтому ты впала в горячку, второй порок впитывала, к тетке поехала поэтому? — продолжил следователь.
— Взгляни на себя, ты как самый красивый цветок, эта сила тебя приукрашает, — заявил обиженно, но с неким восхищением Стефан.
— И заставляет гореть изнутри... — ответила я, еле дыша.
— Да брось ты, мечта каждой женщины, чтобы на нее глядели так, как я.
Ярость моя теряла границы, я перестала его слушать. Будучи уже уверенной, что он разыгрывает спектакль, чтобы привязать к себе чувствами, которых отродясь не было к нему.
— Не старайся. — Я почти оскалилась. Быть использованной я не позволю больше никому.
— Тони, — протянул нежным тоном.
— Как мне найти место? Только без шуток, — перевела я взор на него.
— Не гляди этими глазищами, ими меня уже не удивить, без меня ты проиграешь, — продолжал он дерзить, убедившись, что уловки больше не работают.
— C чего начать искать? Зачем ты здесь, если не хочешь говорить? Отведи меня снова или убирайся. И это ты не жди помощи. Сегодня, — с дрожью в голосе сказала, — я кое-что видела.
— Что? — уточнил старик. Голос его задрожал. —Неужто еще кого прибрала?
Мое тело стало трясти, я повернулась к окну, чтобы разглядеть себя в отражении — что же во мне изменилось? И снова черная вуаль покрывала мою голову, я видела это в отражении.
— Что с тобой? — спросил Стефан и протянул руку к плечу.
— Мускари, — прошептала чуть слышно. — В тот год в ноябре на дальних лугах появился цветок, предвестник весны, но он расцвел в ноябре. Сине-фиолетовый, яркий, ароматный. Его запах стоял на всю округу. Но только для меня. Это была приманка. Цветы — это удел слабых? Цветы — это удел сильных. Это — предвестник зла, весенние цветы, расцветшие осенью. Я подбежала на жутковатый визг, который издавал сыч… Он сидел на единственном саженце голубой ели на лугу. Неподвижный взгляд золотых зрачков пронзал меня насквозь. Его скорбящий визг на протяжении многих лет пугал жителей округи. Он был причиной суеверных страхов и легенд. Прежде он никому не показывался, словно манил меня в глушь ароматными цветами в кромешную тьму.
— Только ты пришла на цветы, я знаю. Остальных «он» позвал силой мыслей, — прошептал он, а старик смахнул с удивленного лица скупые слезы. — Но кто тебя встретил? Если не я? — уточнил Стефан.
— Она превращается, — с печалью прошептал старик, схватив руку Стефана, убирая с моего плеча. — Но в кого — не знаю.
— Не только она, да и вообще, она свернула не туда, и я ее не нашел, — негодовал Стефан, — я должен был встретить всех. Это было мое задание, ценой которому стала бы свобода. Что? Что же пошло не так?! — прикрикнул и выбежал, захлопнув дверь.
Старик молча опустился на стул.
— Ты нашла лестницу или место?
— Вы знаете все сами... — ответила, устремив взор в окно, на бульвар, на торопившихся людей.
— Прости меня, Господь! — прошептал старик и перекрестился. — Постарайся справиться, не позволяй ему одолеть тебя. Хорошее вспомни, хорошее. Что тебя делало счастливой, важной или особенной. Кто позволил тебе почувствовать свою важность, будучи сам в тени. Кто? Кто же? Кто не предал и сдал? Задай вопрос, есть такой человек? Кого бы ты вспомнила, глядя на грозовое небо, солнце и луну, которые вас объединяют?
Внутри все стало гореть. Все скомкалось, сжалось. Я, просто глядя в окно, смотрела сквозь людей, видя их слабости и страхи, спутывала мысли, заставляла делать безумства, словно они марионетки, и это придавало немыслимых сил и ощущение важности. Но внутри все болело сильнее, что-то убивало изнутри. Линию позвоночника прожигало от боли, мышцы болели, выкручивались.
— Не делай, не делай это себе! Лучше смерть! — прокричал старик, упал на колени, скрестив руки. — Жаль, что любимые глаза достаются лишь памяти.
Внезапно форточка распахнулась, и от удара о стену стекло разлетелось на кусочки, в лицо ударил свежий запах весны. Ноги не удержали меня, я рухнула на пол, а эта уже видимая вуаль расплылась, как дым над моим лицом. Острые лезвия вонзились в спину, и я закричала.