— Ну так помоги ей, — произнес на полутонах Романовский, — не зря это совпадение с проклятием, значит, они связаны. Я только попросил его один раз довезти ее ночью в метель, дальнейшие совпадения даже пугают. Они и в детстве не отходили друг от друга. Бегали под купол. Пусть он расскажет. — Он раздраженно сжал он в кулак напряженные пальцы.
— Все-таки бегали, — удивилась я. Я устремила взор в ускользающие глаза Романовского, прозрачные, бездонные… — Не ври мне, — упрекнула его.
— А почему бы тебе не помочь? Ты-то всепомнишь, — укорил его и старик.
— Не все. Абсолютно не все.
— Мне нужна правда, или я перестану противиться тем изменениям, что происходят со мной, — пригрозила я, глядя в его продолговатые глаза.
— Прошу, не надо, — прошептал и отвел тут же их.
— Веди туда, — потребовала и зажмурилась сколько было сил.
— Я смирился уже, — стал отнекиваться Романовский.
— Веди к ели. Высокой! Той, которую я видела в первый день. Это и есть место? — потребовала уже.
— А где ты была месяц? — спросил старик еще раз.
— Вы меня только запутывали! — Я, открыв глаза, повернулась. — Кого спасали? Племянников? Подумать только. Неведомое существо похищает силой мыслей семь девочек. У него есть два прислужника. Один непокорный. А второй ухаживает за ними, кормит, обучает, расчесывает. Я помню эти прикосновения. Сначала спутала с прикосновениями Стефана... — И ткнула пальцем в его плечо. Прежде никогда не прикасаясь к нему.
— Давайте остановимся, — перебил Романовский вежливо.
— Зачем же вы на дистанции держались от меня? Чтобы я не почувствовала частоту ваших прикосновений, знакомый аромат? Но почему вы сторонились? В доме царил аромат вкусностей, чтобы притупить мои чувства?
— Давайте остановимся... — продолжал уже панически он, словно правда, которую он скрывает, вот-вот всплывет.
— Что движет нутром в человеческом облачении, который так поступает с живыми людьми? Черная магия, заболевание тела или души? Истинный психопат. Любящий драму и эмоциональные качели. Все его поступки продиктованы тщеславием, эгоизмом и тягой к насилию над слабыми и уязвимыми.
— Уходите, — потребовал Романовский, поджав губы.
— Я поднимаюсь по черной винтовой лестнице с необычайной скоростью, звоню в тяжелые стальные колокола, у меня безупречный слух и резкая реакция. А вечером я без сил вещаю о пороках человеческих девочкам лет девяти. Внизу горят свечи, их треск раздается до самого купола. Стены бордово-красные, и тени девочек, как черное пламя огня, расползаются по стенам. Внизу тепло и уют. Что-то девочки шепчут — обсуждают грехи людские. Верю лишь себе. Я не бью их, не кричу, я шепчу, шепчу, шепчу им. А наверху и мрак, и холод, и вороны кружат над ржавыми колоколами церкви, которой больше нет… стон сыча, врага моего, его отправил черный сосновый бор, но это миг…
— Давайте остановимся, прошу. — Он задержал уже суровый взгляд на моем лице. Я дождалась этого.
— Парень лет девятнадцати, души которого не мне осязать и не прощупать. Худощавый, расчесывает волосы девочкам и молча выполняет прихоть человека из тени, боясь поднимать глаза. А парень лет четырнадцати вечно бегает по округе и висит на яблоневых деревьях, не желая помогать… Мысли его мрачны, туманны, нечисты.
— Ты вспомнила, но не все... Просто остановись.
— Нет, я проникла в его мыcли, где-то далеко он глядит на природу моими глазами, цвета задымленного тумана с зеленцой. С очень высокого места глядит «он», ведь рядом скользят кучевые облака, наполненные дождем, они вот-вот заплачут.
— Как это ввввышло, уддддалось? — заикаясь, спросил он.
— Где ель? — Я стиснула зубы.
— Он погубит вас, как и остальных. Света была его любимицей, «он» ее уничтожил за малость. Она не в себе. Умоляю...
— Герман! Я не узнаю тебя, — прошептал старик.
— Я сам не узнаю себя. Вы и половины не знаете. Если Анна за границей, это не значит, что она в безопасности. «Он» не так глуп. Если она обнаружит лестницу для спасения Стефана, «он» найдет выход. «Он» мстил всем, это же месть очевидная, и «он» вернется... — не выдержал Романовский, — и тогда...
— Лестница — это не иллюзия, если даже человек без способностей слышал: Туки-туки, тук-тук... Тук-тук, туки-тук... Туки-тук, туки-тук... Туки-тукиии-тук... Туки-тукииии... Тук-тук, туки-тук... Туки-туки-туки-тук, — повторила я на выдохе.