— Но в ноябре ты набралась смелости? — ехидно спросила Света, встав с кровати, стала прогуливаться, делая размеренные шаги по палате, глядя в пол.
— Но в ноябре мама и папа поругались, такого никогда не было! Я выбежала на улицу и поторопилась к тете. Расстроенная, побежала по короткой дороге, располагающейся у порога леса. Решила набрать букет из кленовых листьев на окраине, но, дойдя до опушки, увидела поляну сине-фиолетовых цветов, они словно шептались о моем состоянии, маня, затем горький визг птицы. Я кинулась вдоль густо рассаженных рядов. Они брали начало с самой глуши соснового бора, куда меня подгоняя вела тропа. Такие силы придавали эти цветы, я словно не бежала, а парила, как птица…
— А потом? — резко перебила меня Света.
— А потом все... Если решишь не закончить, как большая наша половина так называемых избранных, помоги найти и закончить все. Ты знаешь, где меня найти? Ни один избранный не стал счастливее человека в тени. Ведь счастье любит тишину, а любовь чувствуется и без признания, хватит лишь взгляда, прикосновения или заботы.
— Уходи, — прошептала она и присела.
— Ты теряешь силы, одумайся.
— Убирайся, — вскочила в ярости Света и схватила меня за плечо. — Растоптать тебя сил хватит. — Иоттолкнула со всей силы.
Я снова отлетела примерно до двери, разодрав ладони, еще не зажившая спина заныла новой болью, но не стала мериться силами на этот раз, лишь в дверях сказала:
— А я пока направлю энергию в более полезное русло. — И ушла, ее ответ меня уже не интересовал.
Я вспомнила нечто важное, ноги меня несли домой. Перьевая ручка, неспроста я видела ее, но где она? Стефан ее передал, для чего? А старик передал этому чудовищу. Она точно играет роль.
А что больше поражало. Приступы ярости внезапно прекратились. С чем все это связано?
Перерыв всю квартиру, не обнаружив ее, расстроилась неимоверно, но спустя три дня нашла перьевую ручку совершенно случайно, она валялась в старой карандашнице. Я стала расписывать ее на листе бумаги. Но она не писала, хотя уровень чернил в смотровом окошке соответствовал норме. C интересом искала похожие в интернет-магазинах. Но именно такой не было в продаже. Разглядела гравировку, а там лишь римскими цифрами XI.XI… XI.XI.
Я на протяжении всей ночи искала похожие даты, символы. Даже обратилась к древним рунам. Это всего лишь одиннадцать четыре раза.
Жаркие и мучительные летние дни я провела, прячась в квартире. В поисках чего-то важного об этой ручке. Стала словно затворница, наблюдающая за жизнью из-за занавешенного окна.
Наступил сентябрь, солнце согревало, но уже не так обжигая. Перевернув кучу сборников по нумерологии, я вычислила, что числа на ручке — это зеркальная дата: одиннадцатое ноября. В этот день, по моим подсчетам, я и направилась в сторону леса. Дата сама по себе словно ключ от невидимого портала, откуда приходит «зло».
С давних времен люди избегали таких чисел. Это предвещало конец всему. Начинались засуха либо войны. Оползни и наводнения, а также подозрительные несчастные случаи. Все, связанное с этой датой, приносило лишь страдания. Созданное в эту дату разрушается этой же спустя неопределенный срок. В эти числа ничего не строилось, «кирпич на кирпич не ставили, ибо вечность сотрясает все». Так как разрушится, словно карточный домик. А в других сборниках, не совсем светлых, я вычитала, что дата — это вроде врат. Но дано найти их не всем. Только тем, кто видит «дальше носа своего».
С тревогой на душе погрузилась в одиночество, ведь дата приближалась. Дни ползли медленнее черепахи. Стоит ли мне идти? Что мне это даст?
Дождливыми слезами и вбитыми в асфальт кленовыми листьями вступил во владения октябрь. Переосмыслив и этот месяц, взвесив «за и против», я направилась к Романовскому.
Остановившись у кованых ворот, я увидела, как толстыми цепями затянуты двери, а заглянув во двор, разглядела болтающийся замок на входной двери. Сад поник, двор усыпан багровыми листьями соседнего клена и дуба, которые принес ветер.