Я в изумлении опустилась на колени, нависла над Светой, еще раз приложила руку на запястье, пытаясь нащупать пульс. Она еще была жива. Я не знала, что мне делать.
— Света, Света, открой глаза, Света, не смей, — прошептала обреченно сквозь слезы.
Неизвестно сколько прошло времени. Стало темнеть, я по-прежнему сидела, держа ее ладонь, которая все еще теплила тяготы к жизни.
— Ты должна жить, Господь не оставит.
Неожиданно за спиной послышались шаги, более отчетливые, трескались ветки, я обернулась, но позади никого. Треск в другой стороне. Я поднялась и пошла на звуки шорохов, которые раздавались то тут, то там.
Сделав пару шагов, оглянувшись, поняла, что сделала полный круг, так как на нем, вдоль моих следов лежали сорванные осенние цветы, обвязанные в маленькие букетики.
Подошла в центр круга, там смята трава и следы крови. Там, где прежде лежала Света, но сейчас ее нет, ее больше нет.
Я упала на колени, взглянула во мрак неба, где не сверкала ни одна звезда, прорыдала во весь голос от безысходности:
— Будь ты проклятаяяяяяяят!
Затем поднялась и побрела сквозь густой лес. Я чувствовала, как вуаль снова возвышается над моей головой и цепляется за ветки деревьев. Вокруг тишина, только мое дыхание и где-то вдалеке затухают осенние костры. Дым которых расстилается над безмятежным сосновым бором.
На все гляжу, словно из-под плотного марева. Вуаль уже привычнее покрывала лицо.
Не знаю, сколько я брожу. Разрывая лицо и руки, проходя сквозь густые заросли еловых ветвей.
Дорога привела снова туда, откуда я вошла. Снова опушка и огромный круг из аккуратно разложенных цветов. Трава еще смята. Но следа крови не осталось. Ее впитала щедрая и терпеливая земля.
Солнце стало подниматься над бором. Кроваво-красное пьяное небо встретило новый день. Я побрела домой, вуаль уже успела испариться так же внезапно, как появилась.
Продолжение следует...