Столица встречала их холодным ветром и провожала под скованную ночными заморозками землю. Кажется, это были подвалы какой-то крепости. И там была одна комната. Большая, но хорошо освещенная огнём. Туда заводили детей и каждый, по очереди подходил к страшному человеку за столом. И страшным он был не внешне, а потому, что решал их судьбу.
На столе перед ним стояла большая резная шкатулка, внутри неё на мягкой чёрной подушке покоился полупрозрачный каменный шар. Каждый ребёнок клал на него руку, и через несколько секунд шар начинал светиться. Или нет. Алые проверяли наличие дара. Магов отправляли в правый угол комнаты, «пустых» в левый.
Под рукой Теодора камень ожидаемо полыхнул белым. Человек за столом записал его имя, фамилию, место рождения, присвоил ему букву стихии, номер и отправил в правую сторону.
Ещё стоя в очереди, маленькая Тень ощущала, как начинают подкашиваться её ноги. Она была почти уверена, что окажется в противоположном от брата углу, ведь дара у неё не было. И сможет ли она остаться с Теодором после проверки, она сильно сомневалась. Но, к счастью, судьба над ней сжалилась. Камень под маленькой дрожащей рукой неожиданно полыхнул синим, удивив не только Роксану, но и самого проверяющего.
– Направо! – ухмыльнулся он, записав в листке букву и номер.
Но радовались дети не долго. В соседней комнате их ждало деревянное кресло с кожаными ремнями и нагретое до красна наборное клеймо. Столько отчаянных детских криков Тень раньше не слышала никогда. Да и потом тоже не слышала. Сопротивлялись почти все. Кто-то вжимался в стену, кто-то неистово рыдал, многие пытались отбиться или убежать. Но бежать было некуда. Солдаты под руки тащили детей к креслу, накрепко пристегивали и совали в зубы деревянную палку. А потом раскалённое железо касалось кожи, и комната наполнялась запахом шипящей и горящей плоти. И диким воем.
Роксана орала так, что закладывало уши. Один из алых даже влепили ей пощечину, чтоб она замолчала. И она замолчала, на мгновение. Потеряла сознание. Пришла в себя уже от нестерпимой боли. Из глаз вместе со слезами сыпались искры. А этот раскаленный прут мерещился потом в руках у каждого солдата.
Дальше была клетка. Холодные стены. Ощущение полной безысходности. Магов и правда отделили от «пустых», но по разным подвалам не развели, ограничились решеткой. Теперь три первых камеры занимали дети без дара, одаренным же достались оставшиеся две. В тусклом огне факелов проходили дни и недели. Несколько человек умерло, захворав от сырости и духоты. Теодор тоже заболел. Провалялся неделю с жаром и мокрой тряпкой на лбу, сделанной из рукава младшей сестры. Кашлял так, что дрожали стены. Особенно тяжело было ночами, когда Роксане казалось, что утром Тео может и не проснуться. На все просьбы позвать лекаря, стража почти не реагировала. Маленькая Тень, молила, ползала на коленях, хватала надзирателей за полы одежды. Но ответ оставался неизменным: «Слабаки нам не нужны. Помрет и ладно.» Слава Создателям, Теодор не умер. Оклемался каким-то чудом.
Где-то месяца через два начались странности. Детей начали забирать. Или выпускать, как говорила стража. Причем по одному и начиная с «пустых». Пару раз в неделю обязательно за кем-то приходили, иногда бывало и чаще. В итоге детей без дара в темном подвале не осталось и вовсе, исчезли все 37 человек. А ещё через месяц взялись и за магов. Обратно вернулся уже третий, но рассказать он, к сожалению, ничего не мог. Он то плакал, то истерически смеялся, бормотал себе под нос какую-то чушь, кричал, катался по полу в припадках. Две бессонных ночи спустя соседи по клетке нашли его мертвым. И тогда все призадумались, а действительно ли пленников выпускают…
Вскоре ряды вернувшихся безумцев пополнила одиннадцатилетняя девочка. Во время одного из припадков, она расцарапала себе лицо и откусила язык. Как оказалось, от этого тоже умирают. И после подобного на «свободу» уже никто не стремился. Даже наоборот. Дети стали кидаться на стражу. Упирались сами и пытались отбить других, вот тут в ход пошла уже и магия. В первый раз, один из солдат обжог руку об раскалённые прутья клетки и умылся кипятком. Во второй – пришедший за ребенком алый, получил в грудь такой заряд ветра от старших, что отлетел к стене и разбил голову о камни.
Терпеть такие выходки слуги магистра, естественно, не стали. Самых буйных перевели в отдельную клетку и лишили еды. Конечно, остальные их подкармливали, перебрасывая через прутья куски хлеба, но как оказалось, появилась и проблема посерьезней. Питьевая вода изменила свой вкус. После пары глотков в голове начинал появляться густой туман, любые сложные мысли ускользали, оставляя после себя лишь неразборчивые отголоски. Ни о какой магии в таком состоянии думать даже не приходилось. И надзиратели спокойно забирали из клеток нужных им детей.