Табуретка с грохотом вылетела из-под ног девушки, и тело рухнуло вниз. Толпа охнула. Стоящий рядом с помостом Илай невольно скривил лицо и отвернулся. Ему было жаль Селину, но всё же он был одним из тех, кто затянул петлю на её шее. Пускай даже и фигурально. Так было правильно, так было нужно. Но и причину её попытки убить Деона Тарга он понять тоже мог. И от этого на душе было мерзко.
Да и не только от этого. Висельников сегодня на площади было трое, а вот петли весело четыре. Он всё смотрел на свободную веревку и представлял, как она затягивается вокруг его шеи. Потому что было за что. Он вывез свою семью с территории Ордена, сотрудничая с преступниками, выдал Марте неучтенный жетон шпика и сфабриковал записи в журналах учета. Намеренно ввел следствие в заблуждение по делу о покушении на наследника Магистра. И помог сбежать командиру Тени. Да, пожалуй, виселицей он бы за такое не отделался…
Илай поежился на ветру и перевел взгляд на командира. Тиссен стоял, сложив руки на груди, и выглядел абсолютно непоколебимым. Впрочем, как и всегда на людях. А вот за закрытыми дверями, он, в последнее время вел себя странно. Что заставляло белого офицера чувствовать себя ещё больше на иголках.
После того, как в центре города нашли труп хозяйки «Черного кота», законники отловили всех работников таверны. Тиссен допрашивал их лично, причем достаточно жестко. И тем, что они ему поведали, ни с кем не поделился. Единственное, что он рассказал – это то, что муж Агаты погиб десять лет назад от рук перебравшего орденского солдата, который пытался её облапать. А сама она в ходе потасовки потеряла ребенка на раннем сроке, после чего больше не могла иметь детей. Этот солдат, был видимо чей-то сын или друг, поэтому дело замяли. Правда Агате заплатили приличную сумму денег, на которую она и смогла открыть таверну.
Илай было думал, что после смерти Агаты, Тиссен жестко возьмется за Марту, как за единственного живого свидетеля. И он правда взялся. Даже не смотря на все старания белого офицера оградить хозяйку борделя от неприятных бесед. Но до пыток не дошло. Более того, после разговора с куртизанкой, Тиссен начал сворачивать дело. Она абсолютно точно ничего лишнего ему не сказала. И он абсолютно точно понял, что она не договаривает. Но давить не стал. Вместо этого отпустил её на все четыре стороны и приказал Илаю оставить минимальное наблюдение за «Красным тюльпаном». И заслать туда новенькую. Естественно, из своих. Докладывать ему лично, ни с кем ничего не обсуждая. Он вообще снял других офицеров с дела и полностью его засекретил. Оставил только «уши» на улицах, собирать слухи о Сопротивлении. Вот только не было слухов. Ничего не было.
Зная Тиссена, можно было подумать, что он ведет какую-то свою игру. Ровно так же, как он поступил с Камиллой Арден. Но что творилось в голове у начальника, понять было практически невозможно. Оставалось лишь надеяться, что не начнет капать под самого Илая. Что участие в устранении Теней дало ему приличный кредит доверия. Хотя мысль о том, что он спас свою шкуру ценой десятка чужих жизней, законника абсолютно не радовала. Он утешал себя лишь тем, что с Тенями разобрались бы и без него, а так он смог подтвердить преданность Ордену и сохранить свою жизнь. Правда утром бывало противно смотреть в зеркало, а по ночам снились кошмары. Да и вечерами, по дороге домой то и дело мерещился темный силуэт в подворотне. Но, Слава Создателям, это была лишь игра разума. И тревога стихала после нескольких затяжек успокоительного дыма.
***
Удовлетворенная представлением толпа вяло растекалась по своим делам. Некоторые проходили мимо, плюя в сторону эшафота, иные же сдерживали тошноту и отводили глаза от болтающихся в полуметре от помоста мертвецов. Камилла же смотрела прямо на них. На своих подручных. На их искаженные смертью лица, они казались ей отвратительными. Также как и запах, начинающий распространяться на всю площадь. Было ли ей жаль Эйна и Лестора? Пожалуй, нет. Они послужили своей цели, теперь послужат другие. Да и вообще, им должно было быть лестно вот так умереть. Во имя справедливого наказания предателей, покушавшихся на жизнь Деона Тарга. И во имя справедливого оправдания самой Камиллы. Ведь она поступила правильно! А проклятый Тиссен… этот седой облезлый ворон, хоть и отпустил её, но свободную петлю на виселице перед её глазами всё-таки повесил. Чтоб его демоны разодрали!
– Мерзкий старикашка! Да как ты посмел мне тыкать пальцем! – фыркнула про себя рыжая бестия, вспоминая дни в холодной камере и их последний разговор. Так гадко она себя ещё не чувствовала. Он заставил её испытать стыд. Перед собой.