– Я им ничего не должна! – осадила себя Тень в попытке остановить поток нахлынувших на неё мыслей.
Но стремительная река воспоминаний уже разворачивалась перед глазами. Города и деревни, тонущие в ужасе и крови, улицы и площади, устланные мертвецами. Женщины, лишенные чести, дети, оставленные сиротами. Солдаты Алого ордена не щадили никого. Хоть Роксана и не была полноценной частью этой всепоглощающей алой чумы, но в горда беда приходила нередко с подачи её отряда. Как, например, в родной для Гента и Пины Вельес. У неё тогда не было выбора. Спрятав свой гнев, боль и жалось, Тень продолжала увеличивать список своих жертв. Продолжала смотреть сквозь пальцы на кошмар, который солдаты творили перед её глазами. И продолжала себя ненавидеть за это, смывая с ладоней засохшую кровь. Она не могла их остановить. Хоть и мечтала всадить клинок под ребра каждой алой твари. Так же, как не могла ничего сделать, когда эти демоны убивали её мать и отца. Брата…
Чувство вины расходилось ядом по телу, обжигая выступившие на руках вены.
А что сейчас? Она ведь по другую сторону. Она может кому-то помочь. Искупить хоть часть своей вины? Или… наконец перерезать глотки проклятым алым уродам?
Руки до белых костяшек сжали поводья, зубы впились в нижнюю губу.
– Какого хрена я вообще творю… – прошипела себе под нос девушка, заставляя Опала сорваться с места, – Видит Кано, я ещё об этом пожалею…
***
Ещё в седле Аларда начала захлестывать паника. Он гнал лошадь вперед, вдыхая опаленный воздух. Перед глазами поднимались пожары предместий, до ушей все четче доносились крики. С холма было видно, как люди бежали к реке. Спотыкаясь и теряя вещи. В ночных сорочках и босые, они бросались в воду, в надеже перебраться на другой берег. Кто-то бежал в лес, в спасительный мрак деревьев. Самые отчаянные тщетно пытались тушить свои дома. Хаос царил на улицах. Мечущиеся в ужасе люди буквально лезли под копыта. Ларс чуть не вылетел из седла, когда его конь встал на дыбы, перед выбежавшим на дорогу ребенком. Пришлось ехать медленно, а потом и вовсе бросать лошадей. Животные просто отказывались идти в это пекло.
Попытки узнать, что именно происходит, тоже особых плодов не приносили. При виде небольшого, но вооруженного отряда люди просто разбегались. Не выдержав, Ал поймал какого-то хилого парнишку прямо за ворот рубахи и, хорошенько встряхнув, заорал ему прямо в лицо:
– Что здесь твориться?!
– Напали! На нас напали! – почти задохнувшись пробормотал тот, вращая глазами.
– Когда? Кто?!
– Не знаю! Я ничего не знаю, пощадите!
Крепкая рука разжалась и, рухнув на землю, бедолага кинулся прочь, сверкая пятками.
Ничего толком объяснить не смог и ни второй, и ни третий. Но догадаться чьих рук было всё это дело труда не составляло.
Южные ворота оказались распахнуты настежь и напоминали печную топку. За аркой с обоих сторон бушевало пламя. Жар обжигал кожу, запах гари врезался в ноздри и пропитывал липнущую к телу одежду. Широкая опустевшая улица встречала путников кровью и мертвыми телами. У ворот лежали двое убитых стражей, вся улица была усеяна трупами горожан: женщин, мужчин, стариков и детей. Здесь не пощадили никого.
Лейтенант Амрис шагал по липким булыжникам мостовой и ощущал, как пелена заволакивает его разум. Да, он был опытным солдатом, давно привыкшим к войне. Командовал людьми на поле боя, отбивал деревни и города. Но всё это было в Сармасе. А тут… беда пришла в его родные земли, обойдя все посты и кордоны. К такому нельзя быть абсолютно готовым, сколько себя не готовь. Вот и Алард чувствовал, как начинает терять опору.
Полоска стали в левой руке обреченно наклонилась к земле. Здесь уже было всё кончено. А только ли здесь?
Рой кошмарных мыслей мгновенно заполонил его голову. Все звуки притихли, неразборчиво доносясь откуда-то словно из-под воды. Глаза война скользили по мертвецам, но не различали их. Потому что он представлял своего отца. Лежащего на земле с распростертыми руками. Серая холодная кожа, отсутствующий взгляд, искривленный предсмертным криком рот. И не только его. Всех, кто был так близок и дорог изнывающему сердцу. Так хотелось всё бросить и умчаться туда. К ним. Может быть, было ещё не поздно… Но… сжав до боли кулаки и вдавив ногти в ладони, выбор он сделал другой.
Он выбрал долг. Перед родным Вертольдом. Перед империей. Долг офицера. И с большим трудом задавив эмоции и остудив голову, лейтенант Амрис приказал всем одеть маски и повел своих людей вглубь города.