– Не высовывайся. – приказала она ребенку, плотно закрыла за собой входную дверь и, подобравшись к краю толпы, стала слушать.
Дождавшись, когда толпа перестанет расти, один из солдат кивнул остальным и, прочистив горло, произнес то, что Тень уж точно не ожидала услышать.
– Город отбит! Мы победили!
Секунд пять тишина стояла такая, что было слышно, как ветер перекатывает оборванные листья по дороге. А потом улица взорвалась. Радостными возгласами, криками, рыданиями. Люди падали на колени, возносили хвалу Создателям, обнимались, целовались, благодарили солдат. От радостных объятий не увернулась и Роксана, теперь её плечо ныло ещё сильнее.
На ликование горожанам патруль выделил минут десять. А вот потом имперцы стали зачитывать указы, и радости сразу поубавилось. Для начала, все аптекари, лекари, и травники принудительно призывались на службу и были обязаны незамедлительно явиться в гильдию для распределения по лазаретам.
Чего делать дочь Кано естественно не собиралась, хоть и имела возможность помочь раненым. И дело тут было не столько в Эдане и Леоне, сколько в ней самой. В её крови. И хоть имперские законы и запрещали принуждать мага воды делиться кровью, желающих нарушить правила могло найтись не мало. Особенно, когда умирают близкие. О том, что Роксана маг воды знали очень не многие, во время сражений на ней была пустая маска и не было отрядной формы. Зато рядом был Ларс, которого не узнать было уже сложнее. Рисковать в общем не стоило. Поэтому первый указ градоначальника шел ко всем демонам, сразу же делая из девушки предателя Империи. Ну что ж, не в первый раз.
Вторым указом все продовольственные склады, лавки, пекарни и трактиры переходили под контроль города. Они должны были работать на обеспечение граждан провизией. А владельцев обязывали немедленно провести учет продуктов и явиться в городскую администрацию.
Так же всех трудоспособных горожан, за исключением стариков и детей незамедлительно призвали в трудовые отряды для устранений последствий нападения. Мужчин собирались направлять на тушение ближайших пожаров и на разбор завалов. А женщин в лазареты, на кухни и склады. От работ освобождались только ухаживающие за тяжелоранеными родственниками или малолетними детьми.
На местах работ и в уличных пунктах обещали организовать раздачу еды дважды в день.
А семей, сохранивших свои дома и владельцев постоялых дворов, обязывали бесплатно принимать погорельцев. Разрешалось занимать пригодные для жилья пустые постройки, что было не плохо, раз уж Тень уже успела вломиться в чужой дом. Но их временное жилье могло приглянуться и кому-то другому. Например, мародёрам. Это было вопросом буквально пары часов. В лучшем случае.
Ещё, конечно, были обещаны временные шатровые лагеря.
А детей-сирот традиционно согласился принимать Храм Стихий.
Ну и под конец, вводился комендантский час от заката до рассвета. Также запрещалось покидать город без особого разрешения. Нарушителей собирались объявлять диверсантами и наказывать по законам военного времени.
Указы в действие вступали немедленно, и людей в трудовые отряды начинали забирать прямо с улиц.
От самой Роксаны патруль отстал очень неохотно. В лицо её помнили далеко не все солдаты, а про Эдана и Леона, имперцам сообщать она даже не думала. Помогли только угрозы капитаном Ровеном. С ним выяснять отношения желанием не горел никто. Хотя, где его искать солдаты тоже понятия не имели. А он был очень нужен.
В любом случае следовало поторопиться и найти хоть кого-то из команды, пока сержанта Денари случайно не обнаружили его многочисленные «друзья».
Леону такая идея ожидаемо не понравилась. Парнишка испугался, что останется один и не сможет отбиться, если их найдут. Но выбора особо не было. Тень приказала ему накрыть брата простыней, словно покойника и сидеть тише воды. А сама отправилась на поиски.
Центр Вертольда был разорван, растерзан. Спешно идя по улицам, Роксана перешагивала мертвые тела. Они были не сожжены, не зарезаны, а затоптаны. Множество одиноких сандалий и ботинок попадались по пути. Они лежали в канавах, у сбитых с подоконников цветочных ящиков, на чудом уцелевшем, но погнутом фонарном столбе висела чья-то окровавленная рубашка. А в воздухе всё ещё сильно пахло гарью.
На главную площадь Тень попала, пройдя мимо выстроенных заранее, но сметенных буквально в щепки баррикад. В панике преодолеть их видно смогли не все. Мертвецов здесь было много, они лежали друг на друге двумя отдельными горками, а в самом низу виднелись куски зеленых имперских мантий. На самой же площади ситуация была куда хуже. Вчерашний гордый и нарядный шпиль ратушной башни словно копье Леванта вонзался в самое сердце Имперского города. Массивный колокол был смят и оторван, гора битого камня и балок тянулась от самых стен главного городского здания. Части фасада не было, правый угол был вырван словно щипцами. Редкие лучи солнца высвечивали в темном провале рухнувшие лестничные пролеты, покосившуюся раздавленную мебель и очертания тел, покрытых толстым слоем каменной пыли. Витражных окон больше не было, груды разноцветных стекол были разбросаны на десятки метров. Усеянная телами мостовая сочилась кровью и слезами тех, кто вернулся сюда в поисках близких.