Они выехали вместе с повозкой за ворота, в сторону восточного холма, у подножья которого хоронили погибших. И долго смотрели на черные прямоугольники общих могил, дно которых уже было усеяно трупами. Людей туда просто сбрасывали, словно мешки с песком. Укладывали поплотнее, засыпали слоем земли и начинали заново. Когда очередь дошла до Пины, Гент чуть не дал в рожу местному могильщику. Порвал его рубаху, схватив за грудки. На шум прибежали жрец и молодой послушник Храма Стихий. Парнишка был магом земли и помогал рыть могилы. Роксана дала им обоим денег. Много денег. Жену Гента похоронили отдельно. Тихо, без огня, но с молитвой. Свидетелям тоже пришлось заплатить, чтоб держали рты на замке.
Плотник попросил оставить его одного, а дочь Кано вернулась в город. Долго бродила по улицам Вертольда, пытаясь успокоиться и понять, что делать дальше. И в итоге пришла на Клеверную улицу. Под окна квартиры и мастерской художника Гийома Лардара. В окне мастерской как раз горел свет, да и связной герцога Араса на удивление оказался живым. А значит ничего не мешало ему отчитаться за письмо, отправленное в Алый Орден по приказу Роксаны. Графу Рейну.
Тень неслышно поднялась по лестнице, открыла щеколду с помощью магии воды и скользнула в квартиру. В длинном коридоре было темно, лишь из проема последней комнаты лился тусклый свет и слышались одинокие шаги. Ни в кухне, ни в спальне никого не наблюдалось. Дома художник был один. В мастерской. Незваная гостья осторожно подошла к открытой двери, прижалась спиной к стене и достала кинжал. Поставила лезвие так, чтобы в нем отражалась большая часть помещения. Происходящее внутри оказалось довольно необычным.
Вся мастерская была перевернута вверх дном, картины порваны, мебель разбросана. Гийом Лардар ходил по комнате кусая ногти. Наконец, он остановился возле мутного зеркала, взял из деревянной кружки нож, которым обычно точил карандаши, и принялся дырявить свою одежду. Затем поднял со стола глубокую глиняную пиалу и облил себя темно бардовой краской.
– Это я вовремя зашла, – подумала Тень, пряча половину лица под темным платком, – Вот ведь скользкий хорёк.
Незаметное движение пальцами, и капли воды беззвучно закружились над канделябром. Но погасить свечи Роксана не успела. За входной дверью послышались тяжелые шаги. Через секунду раздался стук. Художник встрепенулся и засеменил по коридору, девушка едва успела скрыться в темноте спальни. Скрипнули дверные петли.
– Заходите. – затараторил связной герцога, – Сюда, сюда. Не стойте в проходе, закройте дверь.
– Вы всё подготовили? – спросил незнакомый, довольно грубый голос.
– Конечно!
Два силуэта вошли за хозяином дома в мастерскую, разнося по коридору шлейф знакомого сладковато-гнилостного запаха. Последовав за ними, дочь Кано вновь остановилась у края дверного проема. Снова заглянула в отражение кинжала.
– Не дурно! – ухмыльнулся сутулый мужчина в косматых бакенбардах, осматривая разгромленную комнату.
– Ты один? Куда дел жену? – второй чем-то напоминал ящерицу. У него был низкий лоб, маленький подбородок и широко посаженные чуть выпученные глаза, – Нам проблемы не нужны.
– Она ничего не знает. – успокоительно провел в воздухе рукой Лардар, – После нападения на город решила пожить у дочери с зятем.
– Ладно. Тогда давай деньги!
– Позвольте. – возмутился творец, подняв одну бровь, – Мы так не договаривались. Половину я вам уже заплатил. Вывезете меня из города – получите остаток.
– Условия изменились, господин художник. – небрежно пожал плечами ящер, – И цена тоже. По улице ходит патруль, ворота тщательно охраняют, осматривают все повозки. Даже с мертвецами. За помощь в побеге нас могут повесить. Мы не станем рисковать жизнями за какие-то жалкие две сотни сольденов. Хотим в два раза больше. На каждого!
– В два раза? Да это же чистый грабёж! – связной герцога чуть не задохнулся от негодования, – Мне ведь на что-то жить ещё нужно!
– Не нравится – разбирайся сам. А мы о твоем плане донесем кому следует.
– Вот ведь…! Ладно, только давайте быстрее. – хозяин дома отвернулся к столу и принялся капаться в заранее собранных сумках. Послышался тихий звон отсчета монет.
– А вы богач! – присвистнул сутулый, подходя ближе и протягивая руку к кувшину на соседней табуретке, – И глупец.