– Но я же… Мы же д-договорились!
– В моей смерти виноват только я сам. И печать поставь.
– Ладно меня, а за что м-мою дочь? Она ни в чем не в-виновата!
– Конечно не виновата. – дочь Кано забрала бумагу со стола и сложила себе в карман, – Но будет, если ты ещё раз попробуешь сбежать или вырядиться покойником. Или если предашь меня, и я всё-таки решу тебя убить. Твою прекрасную предсмертную записку получит кто-нибудь из стражи. Выберу самого болтливого. Чтобы за день о ней узнал весь город. И поверь мне, до суда твоя дочурка не доживет. Толпа разорвет её на лоскуты. Тебе ясно?
– Да. – хозяин мастерской не смел поднять глаз от растекшейся под его рукой лужи чернил.
– Прекрасно. И запомни, господин художник, с этого момента твоя жизнь принадлежит мне. Скажу лаять – будешь лаять. Скажу умереть – умрешь. А на счет твоих товарищей, – Роксана обвела комнату взглядом, – скажешь страже, что на тебя навели мародёров, но они не поделили добычу. Один убил другого. А ты чудом отбился при помощи ножа. И деньги я заберу, раз уж ты сам был готов с ними расстаться. Считай плата за жизненный урок. И да, краска на твоей рубахе на кровь не похожа абсолютно.
Пожелав спокойной ночи, Роксана ушла. Забрав с собой не только деньги и бумаги, но и с десяток лет жизни господина Гийома Лардара.
В дом Аларда Роксана вернулась поздно. И в бешенстве. Напугала выглянувшего из комнаты Леона, громко хлопнув дверью. И вымывшись, долго пыталась уснуть, ворочаясь с боку на бок. Но нормально поспать ей так и не дали. Ночью в Вертольде начались беспорядки. Люди узнали о похоронном указе до выступления Нолледа и повыходили на улицы. Они собирались в толпы, жгли факелы, кричали, требовали нормальных похорон. Чтобы им дали попрощаться с близкими. К середине ночи начали крушить лавки и дорогие особняки в центре города. К разгулу сразу же присоединились мародёры. Тащили всё, что плохо лежало.
Алард не спал всю ночь, пытался что-то сделать, злился, что не хватает людей. Ларса отправил в патруль сразу же, да и сам рвался на улицу. Но ума хватило остаться. Когда толпа пришла к его дому, ситуация стала совсем плохой. Леон забился в угол, думая, что дом сейчас начнут штурмовать. Даже Альберт схватился за оружие. Но как-то пронесло. Лейтенант Амрис вышел к людям и долго и настойчиво уговаривал их разойтись. Объяснял, что живые сейчас важнее мертвых. Что на сотни погребальных костров нет ни времени, ни дерева. Что на улице жарко, и если не похоронить тела быстро, начнется эпидемия, и до зимы никто уже не доживет. Что когда появится возможность, город постарается провести погребение как положено. Удивительно, но его послушали. Но выступление выжало из мага земли последние силы, вернувшись он отрубился прямо на диване.
А под утро, когда камеры городской тюрьмы уже не вмещали пойманных бунтовщиков, а на улицах наступила относительная тишина, пришел в себя сержант Денари. Тень провозилась с ним всё утро, и уйдя спать, с кровати встала только к обеду. Уставшая и угрюмая.
Глава 12
В тронном зале Тиралайского дворца сегодня было многолюдно. Весь цвет Алого Ордена собрался в ожидании речи магистра. Ото всюду доносились обрывки разговоров, звучал приглушенный смех. Слуги в накрахмаленных ливреях разносили напитки, личная стража магистра следила за порядком. Облаченные в парадную форму генералы беседовали с министрами, чиновники рангом пониже заглядывались на их разодетых в изящный атлас жен. Были здесь и аристократы всех мастей, и банкиры. Каждый, кто мог быть полезен. И каждый, кто мог нести угрозу.
Деон в новом, пошитом специально для него красно-золотом камзоле, наконец-то был в окружении людей, а не крыс. Глаз радовался обилию цветов, в воздухе витали и смешивались сладковатые ароматы дорогого парфюма и масел. Даже знакомое вино сегодня имело другой привкус. Привкус долгожданной свободы.
Синяки с его лица успели сойти, место правой руки занял литой золоченный протез, созданный одним из лучших ювелиров. Это было по-настоящему произведение искусства, детализированное вплоть до ногтей и складок кожи между пальцами. Даже вены и жилы были на своих местах. По всему периметру протез украшали резные языки пламени, а на тыльной стороне ладони был выгравирован символ Алого Ордена – Глаз Истины.
– Прекрасно выглядишь. – Камилла провела пальцем по золоченной вышивке, украшавшей стойку-воротник наследника, – Может отметим твое возвращение? Сегодня ночью.
Её светло-серое, расшитое узорами, платье хоть и было почти закрытым ниже шеи, все равно привлекало внимание к пышной обтянутой тканью груди. Рыжие кудри, уложенные в изящную косу, в свете огней отливали осенью, в ушах сверкали массивные золотые серьги. А вот помолвочного кольца на пальце девушки до сих пор не появилось. Как и её подписи на бумагах, что несказанно радовало самого жениха. Но при этом никак не мешало ему проводить ночи с навязанной невестой.