Роксану искали по всей территории Алого Ордена, обшарили каждый закоулок, каждую деревеньку. Их с братом дом и кабинеты были перевернуты с ног на голову, все друзья и сотрудники допрошены, некоторых пытали. В результате тщательной проверки удалось выяснить лишь одно: Тень не оставляет следов.
***
Горячая вода давно остыла, но Роксана продолжала сидеть в ванне. Она обнимала свои колени и уже который час наблюдала за танцующими бликами свечи в осколках стекла.
Полупустая бутылка вина еще утром разлетелась о стену, и теперь на полу искрилась бордовая лужа.
В маленькой комнатке на втором этаже трактира царил вечерний полумрак. На полу валялась одежда, вся постель была перевернута, единственный стул подпирал входную дверь. На столе уже несколько дней стояла почти не тронутая еда.
Роксана не могла есть, ее тошнило от одного вида и запаха пищи. Она лишь изредка заталкивала в себя куски хлеба или мяса, чтоб были силы хоть как-то шевелиться. Девушка таяла на глазах, быстро превращаясь в скелет, обтянутый кожей: торчали ребра, заострились локти и колени, запястья можно было перехватить двумя пальцами. Еще немного и она бы сломалась как ветка от порыва ветра.
Все её тело покрывали глубокие царапины от острых ногтей. Раны постепенно заживали, но она снова и снова впивалась в себя пальцами, раздирая кожу до крови. Она кусала свои руки, рвала на себе волосы, сбивала кулаки о дощатый пол. Но все это было бестолку.
В груди непрерывно пульсировала черная дыра, перегоняя по венам жгучий яд. Волны тупой боли разливались от макушки до кончиков пальцев. Разум периодически покидал тело. Она была жива физически, но все что было внутри, умерло на холодном полу вместе с Тео в тот вечер. Не было больше никаких желаний, мечт и надежд, чувства угасли. Осталась лишь нескончаемая боль.
Тео был частью ее самой, совершенно неотделимой. Два разных человека прочно связанных друг с другом. Они оба почти всю жизнь ощущали себя одним целым, даже лишиться рук и ног было бы не так страшно.
Они ходили по краю, и жизнь каждого могла оборваться в любой момент. Сколько разговоров было об этом… Роксана думала, что готова к смерти, но оказалось, что только к своей.
Тонкие пальцы заправили за ухо прилипший к щеке мокрый локон. Черные волосы до плеч, неаккуратно обрезанные ножом, еле прикрывали татуировку у основания шеи: вниз по позвоночнику тянулись четыре лантийских символа – знак неприкосновенности высших членов Алого ордена.
Ненадолго очнувшись от небытия, Тень попыталась подчинить себе воду. За жестом руки потянулась лишь маленькая струйка. Силы почти иссякли, это было все, на что их теперь хватало. Разочарованно закрыв лицо ладонями, девушка скользнула под воду с головой. Мысли уводили ее все глубже в себя.
Колодец был все там же. Холод брусчатки обжигал босые ноги, сырость тумана пробирала до костей. Роксана подошла поближе и перегнулась через край. Воды в колодце почти не осталось, лишь на дне что-то еле слышно плескалось. С локтей по-прежнему густо стекала кровь. Кровь врагов, союзников, брата... Тень забралась на край и села, свесив внутрь ноги, в глаза уперлось висящее над головой деревянное ведро. Оно было больше не нужно и отвязанное от веревки с грохотом полетело на дно, ударяясь о каменные стены.
«Проклятый колодец, как я его ненавижу».
Руки уверенно завязывали петлю из колючей пеньки вокруг тонкой шеи. Это было не первый раз. Последний глубокий полный отчаяния вдох, веревка натянулась по тяжестью сорвавшегося в пропасть тела.
Девушка резко вынырнула из ванны хватая ртом воздух, закашлялась. По щекам струилась вода. И слезы. А ведь казалось, что их уже не осталось. Она жаждала смерти, но не могла себя убить. Ни наяву, ни даже в своей голове. И корила себя за данное брату обещание.
Не вытираясь, Роксана вылезла из ванны и завернулась в черно-синюю накидку в пятнах засохшей крови. С волос на плечи и пол капала вода. Трясущимися руками она распечатала очередную бутылку дешевого вина и, влив в себя половину, свернулась клубочком на кровати, обхватив плечи.
Каждый раз, закрывая глаза, Тень ощущала, как ее захлестывают волны отчаяния. Сбивают с ног и затягивают все дальше и глубже, к самому дну. Она тонула в беспощадной реальности. Хвататься было больше не за что. Не за кого. Никто больше не протянет руку, не вытащит из этой пучины. В ней нету света, в ней нету красок, лишь бесконечный хоровод собственных мыслей, одна страшней другой.
«Пожалуйста, хватит!» – молила она. Но мысли не останавливались, собственный голос в голове не переставал звучать, пока она была в сознании. Голос не давал ей отдыхать, не давал есть, не давал спать. Было практически невозможно избавиться от него, от себя. Лишь алкоголь помогал забыться на время. Много алкоголя. Без него было невозможно уснуть, но утром было очень плохо. В прочем теперь плохо было постоянно.