У кровати дремала мать. Услышав голос сына, она открыла глаза и почти задыхаясь от слез, бросилась его целовать.
– Деон! Слава Создателям, ты пришел в себя! Мой мальчик! Мой родной! Я чуть с ума не сошла…Сынок! – это было настоящее счастье для матери. Она просидела у кровати своего ребенка почти все это время, выхаживая его вместе с лекарями. Её убеждали, что шансов почти нет, скорее всего он не выживет. Но он все-таки очнулся. И все так же кривил лицо и отворачивался от её поцелуев.
– Где я? Что происхо… – повторил парень и попытался приподняться в постели повыше, но почувствовав отсутствие опоры и режущую боль справа осекся и побледнел ещё больше.
Задыхаясь от ужаса, он откинул одеяло трясущейся левой рукой и опустил глаза на правую. Руки не было. Вместо нее из плеча торчал забинтованный обрубок, лезвие тогда прошло чуть выше локтя. Деон стиснул зубы, глаза наполнились влагой. Он просто молчал, его всего трясло.
Тем временем мать кликнула лекаря, и спешно прибежавший пузатый старик принялся осматривать пациента. Парень было попытался прогнать его и отбиться, но сил не было никаких, да и его никто не слушал. Пришлось проглотить слезы, стиснуть зубы и смириться.
– Как вы себя чувствуете, господин Тарг? Что-то болит? – лекарь уселся рядом и принялся считать пульс на левом запястье.
– Ты сам-то как думаешь? – отойдя от первого шока, прошипел Деон.
Болело все: в груди будто жгло раскаленным железом, по телу под ритм сердца растекались жгучие острые волны, любое напряжение мышц вызывало сильнейшую боль.
– Постарайтесь не двигаться, вам нужен покой. Это настоящее чудо, что вы выжили. При таких внутренних травмах и кровотечении шансов не было практически никаких. Вам очень повезло!
– Мой мальчик, – мать взяла парня за уцелевшую руку и погладила по голове, – не переживай, все будет хорошо!
Верилось в это Деону с трудом.
– Ты помнишь, что произошло?
Он помнил. И лезвие меча, пролетевшие в сантиметре от носа, и как он всадил кинжал в Теодора, и безумные глаза Роксаны, обратившей на него всю свою ярость.
– На меня напали. – тихо ответил маг огня, сжимаясь от очередного спазма, – Капитан Ронмар и его сестра. Я пришел поговорить, но пришлось защищаться. Что с ними? Их арестовали? Казнили?
– Капитан Ронмар мертв. Он скончался от раны.
– Он умер? – Деон на мгновение засиял будто забыв про боль, и разразился хриплым смехом – Надо бы устроить праздник. Принеси мне вина, мать! А Роксана? Гниет в каком-нибудь подвале?
– Она сбежала. Тень ищут по всей территории ордена и тайная канцелярия, и разведка. Но скорее всего её уже здесь нет.
– Её нужно найти и вернуть обратно! – новость парню явно не пришлась по вкусу.
– Вернут, не нервничай так. Тебе нельзя.
– Да эти бездари ничего не могут. Я сам её найду! – наследник попытался подняться, но лишь согнулся от боли, – Как только встану на ноги.
– О, так не пойдет! – Засуетился лекарь, – Госпожа Кая, пожалуй, на сегодня хватит. Мальчику вредны лишние переживания, ваши речи его слишком волнуют. Приходите завтра, и прошу вас, – произнес он уже женщине на ухо, – не нужно ему рассказывать всё. Он пока не готов.
За зарешеченным окном Диамантовой крепости менялись дни, а Деон все так же не вставал с постели. Его пичкали какими-то настойками и порошками, покрывали мазями, меняли бинты. Но боль отступала слишком медленно. Он с трудом ел, его постоянно тошнило, мышцы сводило судорогой, пульсировала и ныла отсутствующая рука. Её не было, но она болела. Причем ужасно, до слез. Сознанию сложно было смириться с потерей. Привыкать обходиться только левой, тоже оказало не просто. Пришлось заново учиться держать ложку, хотя трясущиеся пальцы не могли нормально сделать даже этого, и суп лился на одеяло. До застегивания ремней и шнуровки сапог было и вовсе далеко, а уж до упражнений с мечом и тем более. В один момент сильный молодой воин превратился в почти беспомощного калеку, и осознание своей слабости безумно злило и раздражало его.
Наследник магистра был постоянно в скверном настроении. Он хамил лекарям, угрожал страже на дверях, прогонял мать. Его раздражал вкус еды, жесткая подушка и отсутствие вина. Успокаивающие благовония пахли мерзко, в комнате было слишком темно, а по ночам слышалось как бегают и копошатся крысы. Но больше всего Деона раздражало то, что никто не отвечал на его вопросы. Он не понимал, что происходит и какого демона его заперли в крепости. Сколько он ещё должен здесь торчать? Мать приходила часто, но молчала. Отец… он так ни разу и не пришел, даже когда сын лежал присмерти.