Пока Гент занимал детей, а Пина ставила в печь свое творение, Тень пересказывала ей новую версию своей легенды. На части про «приемную дочь» в кухню как раз вернулся хозяин дома. Лицо у него, надо сказать, было очень недовольное. Но ума промолчать все же хватило. Оправдать отсутствие магии и «родителей» по-другому было невозможно.
– А теперь письмо. – мягко потребовала гостья и, получив конверт из рук хозяйки, вскрыла его кухонным ножом.
Послание внутри выглядело странно. Почти пустой листок бумаги. Лишь сверху несколько записей: Тимильского красного вина: 12 бочек, Форского рома: 4 бочки, эля темного: 26 бочек, эля красного: 16 бочек.
– Это что, заказ поставки в таверну? – удивился Гент, с подозрением пялясь в бумагу.
– Так и есть. – а вот Тень не удивилась совсем. – Дай-ка мне огонька: свечу или лампу.
Просьба была исполнена, и на столе появилась маленькая зажженная лампадка. Роксана, развернула лист и принялась медленно водить им над огнем. Постепенно на бумаге стали проступать рыжеватые закорючки, но разобрать их было все еще сложно.
– Зеркало! – уверенно попросила девушка.
А вот в отражении буквы вполне себе сложились в связный текст. Но чем дальше Роксана его читала, тем мрачнее становилось её лицо. Аппетит отбило напрочь. Руки невольно сжались, а внутри не осталось ничего кроме обнажённой и дикой злобы. Волна жгучего яда прокатилась по венам и замерла где-то в желудке.
Эти неблагодарные твари не устроили даже тихих похорон. Замяли вообще все, как будто ничего и не было. Деона не обвинили ни в убийстве, ни в измене. А главное, этот ублюдок все-таки пережил их последнюю встречу. А отряд «Тень»? Весь, целиком… Слов не было, одни лишь эмоции.
– Можно? – Пина осторожно вытянула листок из рук «племянницы». Гент заглянул жене через плечо.
– Вот же! – почти яростно воскликнул он через несколько минут, добавив сверху тяжелую стопку ругательств, – Да как так-то?!
Роксана молчала. Пыталась переварить прочитанное, подавить свой гнев и разочарование. Она, конечно, предполагала, что так может случиться. Но одно дело предполагать, а совсем другое, столкнуться с несущейся на тебя реальностью. Ещё раз почувствовать, как вдребезги разбивается твой годами выстраданный план. А возможные союзники рассыпаются прахом и текут сквозь твои пальцы. Теперь она последняя «Тень». А Сопротивление придется заново сшивать, словно расползшееся лоскутное одеяло. Но сначала надо распустить все нитки. И убрать запятнанные части.
– Что будешь делать? – Пина опустила бумагу, – Как минимум с Агатой? Думаешь, у нее получится убить Деона?
– Не получится. – отрезала сероглазая, – Нельзя браться за убийство, когда не до конца понимаешь, что делаешь. А она не понимает. Лезть в Диамантовую крепость или пытаться туда что-то пронести – верх идиотизма. Единственный шанс – завербовать стражника или врача и сделать из него смертника. Потому что его точно поймают. И жить он будет не долго и не счастливо. И для такого дела нужна ох какая подготовка. Как минимум, чтобы тебя не сдали, во время пыток. Это с наскока не делается. Ну только если чудо произойдет. Я вот в чудеса не верю. А Агата… – Роксана тяжело вздохнула, взвешивая свои следующие слова, – Агате больше нельзя доверять.
– Ты сомневаешься в её лояльности?
– Сомневаюсь в её возможности выполнять приказы. Она сочла, что имеет право принимать такие решения, обойдя мой прямой запрет. А последствия от её выходки аукнутся нам всем. Это недопустимо. Особенно в такой ситуации. Поэтому… – Тень выпрямила спину и придала жесткой уверенности своему лицу, – Вы ждали от меня решения по Сопротивлению, оно будет таким: я объявляю себя главой Сопротивления и запрещаю всем членам любые действия, до моего приказа. Вообще любые. Особенно общение и встречи. Особенно с Агатой. Пусть сидят тише воды, ниже травы! Я перестрою всю систему, а пока надо переждать.
– Слава Создателям… – выдохнула Пина, – прошлый раз я подумала, что ты готова всё бросить.
– Я не могу себе этого позволить. Даже, если бы хотела. А теперь, неси бумагу.
Писать пришлось много. И шифровками. Куча одинаковых писем с адресами важных членов Сопротивления. И все эти улицы и дома приходилось вытаскивать из головы. Пирог пекся и шкворчал в печи, письма один за другим ложились на стол. Закончив последнее, Роксана сделала то, что не делала никогда – подписалась своим настоящим именем. Терять ей было уже нечего. А Орден, если узнает, так пусть боится.