– Грядет конец! – заявил он громогласно, – Создатели нас всех покарают! Мы очернили свою «суть», в нас больше не осталось света! Колесо перерождения не образумило нас, мы живем лишь этой жизнью, не думая о следующих. Продолжаем резать друг другу глотки за власть и золото, развязываем войны, убиваем невинных и радуемся оплаченным кровью успехам. Мы думаем лишь о себе, потакаем своим прихотям и порокам, забывая о том, для чего нам дарована эта жизнь. Для чего нам дарована магия стихий! И никакие демоны в этом не виновны, мы сами стали демонами. Не далек тот час, когда Создатели спустятся со Священной горы Арн и накажут нас за это. Земля содрогнется, реки выйдут из берегов, а небеса вспыхнут и обрушатся на наши головы. Никто не уцелеет!
– Молитесь! – подхватил второй в жрец, – У вас ещё есть время очистить свою «суть». Будьте праведны, и тогда Создатели возьмут вас в новый избавленный от пороков и страданий мир!
Толпа заволновалась, забурлила. Эффект жрецы секты «Черного солнца» производили на людей, как всегда неоднозначный. Кто-то одобрительно хлопал, кто-то и правда начинал молиться. Многие просто закатывали глаза или вовсе посмеивались над высокопарными речами сумасшедших фанатиков.
А Тень лишь покачала головой и пошла дальше. Её личный конец света уже настал, так что на всеобщий ей было глубоко плевать. Да и свою «суть» спасать уже было как-то поздновато. А вот попробовать спасти свою магию определенно стоило, чем Роксана и собиралась заняться сегодняшним вечером.
К себе она вернулась, когда на улице уже совсем стемнело. Кинула сумку на стул, зажгла небольшую лампадку на столике у окна. Наполнила водой небольшой старый таз и, поставив его прямо перед собой, уселась на пол. Рука медленно потянулась к воде и застыла над трепещущей гладью. На зов стихия откликнулась сразу же. К пальцам, переливаясь в свете огня, потянулись тоненькие серебристые струйки. Сплетаясь между собой, они поднимались вслед за рукой Тени и повторяли её движения, воплощали мысли. Сначала вода закрутилась в две параллельных вьющихся спирали. Слившись в один поток, они закружились в плоскости и замкнулись кольцом. Из кольца появилась первая буква Лантийского алфавита. Затем вторая, и так до конца все тридцать две. Из последней буквы родилась изящная бабочка. Сорвавшись с ладони, она пролетела по комнате, маша прозрачными крыльями и пролилась на пол, не успев вернуться обратно.
– Да чтоб тебя! – выругалась Роксана, кусая нижнюю губу.
Проблемы были не только с силой и объемами воды, концентрация по-прежнему хромала. Сложные формы до сих пор было тяжело поддерживать, они ускользали из мыслей и таяли, будто утренний туман.
Но надо сказать, что прогресс все-таки был. Неделю назад все водяные бабочки, птицы и снежинки превращались в бесформенные лужи буквально за пол минуты. А сегодня сложные фигуры держались аж целых две. Великолепно! Просто прекрасно! Теперь можно было идти пугать уличных котов и развлекать детишек на рыночной площади… О магии крови в таком состоянии можно было даже и не мечтать…
Ждать, когда магия восстановится сама, можно было хоть до посинения, но гарантиями тут и не пахло. Да и время поджимало, если честно. Силы нужно было вернуть, чем быстрее, тем лучше. И как бы не хотелось этого признавать, Ровен вполне мог оказаться прав. Стоило последовать его совету. Хотя бы попытаться. Разобраться в себе, покопаться в собственных мыслях, пускай даже через «не хочу». Других идей в голове пока все равно не водилось.
Стянув с уставших ног ботинки, Тень легла на кровать. Закрыла глаза, поёрзала затылком по жесткой подушке и, устроившись поудобнее, наконец погрузилась в свой внутренний мир.
### Внесены правки в описание внутреннего мира Роксаны в 1 главе.
В нос почти сразу ударил запах вязкой сырости и подгнившей травы, босые ноги ощутили холодную влажную землю. Одинокий колодец по-прежнему стоял на месте. Бросив короткий взгляд на свинцовое небо, девушка перегнулась через каменную кладку: на самом дне еле заметно колыхалась неглубокая лужа.
– Какая красота… И что же мне с тобой делать…
Поежившись от зябкого ветра, Роксана зашагала по разбитой тропинке к старому дому. Выглядел он, надо сказать, скверно. За последний месяц двухэтажное здание почти полностью облезло. Грязно-голубая, почти серая краска лохмотьями слезала с досок фасада, по многим из них расползались глубокие трещины. Ставни на окнах тоже выглядели не приветливо: где-то уже полностью отваливались, где-то держались на единственной оставшейся петле. Ступени крыльца громко скрипели под тяжестью шагов, вторила им и входная дверь.