– Мама будет ругаться, если ты разберешь вторую метлу на кошачьи усы.
– Значит, одолжу соседский веник.
– Им же и получишь.
– Да брось, никто не узнает. Будет весело! Ну как, поможешь?
– Ладно. Только морду лепить я буду.
– Опять один глаз косой получится.
– Сам ты косой!
– Тссс!
Внезапно входная дверь с грохотом отлетела к стене, дом наполнился шумом криками.
– Отпустите меня, ублюдки! – кричала охрипшим голосом Ниса, пока двое солдат затаскивали её обратно в дом.
Голос матери впивался в уши и будто лезвием царапал по сердцу. От звука тяжелых солдатских сапог и скрипа половиц содрогалось все внутри. Маленькая Тень не видела, что происходит там наверху. Но могла представить. Яркие и жестокие образы плясали хороводом перед её детскими глазами, питая почти животный ужас. Хотелось свернуться в клубок забиться в самый дальний угол.
Спина брата похолодела и намокла. Он сжал кулаки так, что на руках проступили жилы. Было слышно, как скрипят его зубы, толи от страха, толи от злости. Он молился Сорсу.
Пока один из непрошенных гостей обыскивал дом, второй притащил женщину прямо на кухню и бросил на пол.
– Здесь никого нет, но постели еще теплые! – крикнул первый алый через весь дом.
– Какая досада… – раздался голос практически над головами детей, – Куда подевала своих щенков?
– Не твоего ума дело! – прошипела мать и, плюнув солдату под ноги, тут же получила удар в живот и надрывно закашляла.
Тео резко дернулся из рук сестры, но сам себя же и остановил.
– Наглая сука, знай свое место! Я тебя научу, как с Орденом разговаривать! Эй, Морик, подержи её!
– Убери от меня свои руки, животное!
– За ноги держи, придурок! Эта стерва пинается!
Звуки борьбы и глухие визги наполнили кухню. Роксана еще крепче вцепилась в брата и подняла на него круглые от ужаса и молящие глаза: «Сделай что-нибудь! Пожалуйста, сделай! Хоть что-то! Спаси её!». Но он не мог. Хотел, безумно. Вырваться из проклятого подвала и перегрызть глотки этим ублюдкам. Но ума хватало понять, что это бесполезно и безрассудно. Он бы не смог спасти мать. Только бы облегчил работу алым. Поставил бы под угрозу и себя и сестру. Он ненавидел себя за свою беспомощность и, сжимая руки до невероятной боли, старался не слушать. Соленые капли стекали по его лицу, срывались с подбородка и падали на мокрые щёки сестры. Смешиваясь с её слезами, они превращались в тихие ручьи отчаяния.
Услышав очередной крик, маленькая Тень вписалась ногтями в спину Тео. Он даже не дернулся. Прижал лоб сестры к своему и закрыл её уши руками. Он так хотел, чтобы она ничего не слышала, но от этих звуков невозможно было избавиться. Он и сам слышал каждый вздох, каждый стон, каждый удар. Звон пряжки расстегнутого ремня, шелест одежды, крики вперемешку с бранью. Внутри все жгло словно раскаленным железом. Хотелось выть. Кричать.
Внезапно сквозь доски подуло сильным ветром, наверху что-то грохнуло, с полок посыпалась посуда. Это один из алых отлетел к стене, перекувырнувшись через табурет. Ниса сопротивлялась из последних сил, взывая к своему дару. Но этого было недостаточно.
– Ах ты гадина! – взревел солдат, поднимаясь на ноги и перешагивая разбитые черепки.
Послышался звонкий шлепок и всхлипы, скрежет клинка, покинувшего ножны.
– Твой последний шанс, сука! Покайся и скажи, где дети!
– Я лучше сдохну!
– Что ж, твой выбор.
Звук пронзающего плоть меча врезался Теодору в уши. Он почти забыл, как дышать и в ужасе поднял глаза к потолку. Надеялся услышать родной голос, но не услышал. Темная капля чего-то горячего и пахнущего железом просочилась сквозь доски и окропила его щёки. Затем еще одна. И ещё. Тео, дрожа, наклонился к сестре, и маленькая Тень увидела окровавленное лицо брата. Да, это была кровь их матери.
Внутри будто все оборвалось. Звуки снаружи стихли. А может это просто Роксана перестала их слышать. Слышать, видеть, чувствовать запахи. Понимать, что происходит. Все мысли в голове в один миг просто лопнули, разорвавшись словно мыльный пузырь. И оставили после себя гигантское ничто. Абсолютную пустоту. Маленькая Тень просто потерялась, её смыло волнами отчаяния и боли, и почти унесло в океан.
Но она выплыла. Каким-то чудом. И придя в себя увидела брата. Они оба сидели на полу. Теодор горько рыдал, зарывшись в ладони. Он так сильно сжимал пальцы, что царапал свой лоб. Роксана оторвала его руки от лица и обняла за шею. А он уткнулся ей в плечо и впился зубами в рукав. Сжал её маленькое тело так крепко, что почти захрустели ребра. Но она не издала ни звука.