Площадка содрогнулась. С потолка посыпалась каменная пыль. Узоры на стенах вспыхнули ослепительно ярко, а затем начали гаснуть, один за другим.
- Устройство выходит из-под контроля! - закричал Корвус, отступая от треноги. - Энергетический уровень зашкаливает!
Вейл посмотрел на бьющийся в конвульсиях шар. Он чувствовал это. Ту самую, знакомую, всепоглощающую Пустоту. Она росла с каждой секундой. Скоро она вырвется на свободу. И в сердце города, в его самом густонаселенном районе, повторится бойня у Молчаливой Заставы, но в тысячу раз страшнее.
Алнар смотрел на это с каким-то болезненным восторгом.
- Смотрите! - воскликнул он. - Лицезрите мощь, которой вы пытаетесь противостоять! Вы хотели остановить это? Так остановите!
Все взгляды обратились к Вейлу. Ликвидаторы, Элиона, даже сам Алнар с вызовом в глазах. Он был единственным, кто когда-то пережил подобное. Единственным, чей дар мог как-то взаимодействовать с этой силой.
Вейл смотрел на растрескивающийся кристалл, внутри которого бушевало абсолютное Ничто. Он чувствовал его зов. Его голод. Он помнил ту невыносимую боль, то чувство стирания. Страх сжимал его горло ледяной рукой.
Но он также видел лицо Элионы, полное ужаса, но и доверия. Он видел лица своих погибших товарищей. Он слышал эхо их немых криков.
Он не мог допустить, чтобы это повторилось.
Он сделал шаг к устройству.
- Вейл, нет! - крикнула Элиона.
Но он ее не слышал. Весь его мир сузился до этого бьющегося шара и до бури внутри него. Он протянул руку. Не чтобы разрушить устройство. Не чтобы отключить его.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться к источнику Пустоты.
Его пальцы коснулись раскаленной поверхности кристалла.
И все вокруг взорвалось белым светом.
Белый свет не был ослепляющим. Он был поглощающим. Он не обжигал сетчатку, а впитывал ее, превращая сам акт зрения в акт самоуничтожения. Для Вейла это был не внешний катаклизм, а внутренний взрыв. В тот миг, когда его пальцы коснулись раскаленного кристалла, его сознание стало полем битвы.
Его «Некромантический взор», всегда направленный вовне, на эхо прошлых смертей, был вывернут наизнанку. Он не видел чужие агонии - он стал агонией. Абсолютная Пустота, которую Алнар пытался приручить, устремилась в него, как вода в прорванную дамбу. Это была не магия, не энергия в привычном понимании. Это был голод. Древний, безличный, всепоглощающий голод, целью которого было не уничтожение, а стирание. Превращение сложного в простое, осмысленного в хаотическое, бытия в ничто.
Вейл почувствовал, как его воспоминания начинают рассыпаться, как песок, уносимый приливом. Лицо матери. Первый поцелуй. Запах пороха и крови на Заставе. Крики его товарищей. Все это теряло цвет, форму, эмоциональный заряд, становясь блеклыми картинками в книге, которую кто-то безжалостно рвет на глазах.
«Нет...» - мысль была слабой, почти беспомощной. «Это не моя смерть. Это смерть всего, что я есть».
Но именно в этом акте тотального стирания сработал его инстинкт выживания, отточенный в том самом аду. Он не мог бороться с Пустотой. Он не мог ее остановить. Но он мог наполнить ее.
Его дар, его проклятие - способность впитывать и хранить эхо смерти - стал его единственным оружием. Он перестал сопротивляться потоку Небытия. Вместо этого он открыл все шлюзы. Он выплеснул навстречу все, что копил годами. Весь ужас Молчаливой Заставы. Все страхи своих жертв. Все боли, все слезы, все немые крики, которые он носил в себе как груз и как щит.
Это было похоже на то, как вылить озеро в бездонный колодец. Пустота поглощала все, но Вейл не иссякал. Его собственная, искалеченная душа стала неисчерпаемым источником того, что эта сила жаждала уничтожить - памяти, эмоции, судьбы. Он кормил ее собой. Он давал ей то, что она хотела стереть, в таких количествах, что она начала давить сама себя.
Внешне для Элионы и ликвидаторов все выглядело иначе. Белая вспышка длилась лишь мгновение, сменившись ревом низкочастотного звука, от которого задрожали стены. Вейл стоял, прикованный к устройству, его тело выгнулось в неестественной судороге. Из его глаз, носа, ушей струилась не кровь, а бледное, фосфоресцирующее сияние. Кристаллический шар треснул, но не взорвался. Черная пустота внутри него билась, как сердце, то расширяясь, то сжимаясь, и с каждым ударом ее темнота становилась менее абсолютной, в ней проступали тусклые, больные вспышки - отголоски тех самых воспоминаний, которыми Вейл ее травил.
- Что он делает? - прошептала Элиона, не в силах отвести взгляд.
- Он... балансирует ее, - с невероятным усилием проговорил Ладан, прикрывая уши от воя. - Он использует себя как буфер. Как громоотвод.