- В курсе, - буркнул Вейл, не останавливаясь и направляясь к двери. - Сэкономите время, если не будете мешать.
Он почувствовал, как она сделала быстрый шаг и оказалась с ним рядом.
- Командор Грей предупреждал меня о ваших... особенностях, - сказала она, и Вейл уловил в ее тоне легкое презрение. - Но на моей территории действуют правила СКП. Любые улики изымаются по протоколу. Любые действия согласовываются со мной. Я здесь для того, чтобы гарантировать, что доказательства будут иметь силу в суде, а не будут добыты с помощью каких-то... оккультных фокусов.
Вейл наконец остановился и повернулся к ней. Он был выше ее на полголовы, но она не отступила ни на шаг, глядя ему прямо в глаза. В ее взгляде читался вызов и абсолютная уверенность в своей правоте.
- Следователь Вантар, - произнес он, растягивая слова. - Человек в этом доме умер не от ножа или пули. То, что произошло там внутри, не оставит вам ни отпечатков пальцев, ни очевидцев, ни улик, которые поймет ваш суд. Вы здесь для галочки. А я здесь для того, чтобы поймать того, кто это сделал. И поверьте, вам не понравится, как я это делаю. Так что, если хотите быть полезной, займитесь опросом свидетелей. А лучше - подождите в экипаже.
Он видел, как скулы ее побледнели, а губы сжались в тонкую ниточку. Но прежде чем она успела ответить, Вейл резко развернулся и толкнул массивную дверь, скрываясь в полумраке подъезда. Он оставил ее стоять под дождем, кипящую от возмущения. Это было не профессионально, но черт с ним. Ему нужна была тишина. Ему нужно было сосредоточиться.
Внутри пахло старым деревом, дорогими сигарами и чем-то еще... сладковатым и неприятным. Запахом разложения, смешанным с озоном, как после мощного разряда молнии. Дежурившие у двери полицейские, завидев нашивку «П/Р», молча расступились. Их лица были бледны, в глазах читался неподдельный страх. Они видели нечто, что выходило за рамки их понимания.
Вейл медленно поднялся по широкой лестнице на второй этаж, туда, где, как он знал из папки, находился кабинет погибшего. С каждым шагом давление в его висках нарастало. Тишина, о которой говорил Грей, была уже слышна. Она не была отсутствием звука - она была его противоположностью. Глухим, всепоглощающим гулом, который вдавливал в череп, заставляя кровь стучать в ушах с пугающей силой.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Из-под нее струился бледный, мертвенный свет. Вейл сделал глубокий вдох, отложив в сторону и раздражение от встречи с Вантар, и усталость, и страх. Осталось лишь холодное, отточенное лезвие концентрации. Он вошел внутрь.
И замер.
Комната была просторной и богато обставленной. Книжные шкафы до потолка, массивный письменный стол красного дерева, дорогие ковры. Но все это было лишь фоном для главного.
Тело Лайама Ван-дер-Гусса лежало в центре комнаты, в точности как на фотографии. Но никакой снимок не мог передать жути, исходившей от этой сцены. Поза была не просто неестественной - она была невозможной. Суставы были вывернуты под такими углами, которые ломали анатомию. Лицо, обращенное к потолку, застыло в выражении не ужаса, а... изумленного прозрения, смешанного с нечеловеческой болью.
Но самое страшное было на стене. То самое пятно. Вживую оно смотрелось еще более чудовищно. Оно было не просто темным. Оно казалось входом в абсолютную пустоту, в ничто. А трещины, расходившиеся от него, мерцали тем самым фосфоресцирующим, зеленовато-белым светом, от которого слезились глаза. Узор, который они складывали, был сложным, гипнотизирующим. Он напоминал то ли схему какого-то неведомого механизма, то ли астрономическую карту неизвестной галактики.
Вейл почувствовал, как его собственное дыхание застряло в горле. Его «Некромантический взор», обычно дремавший до контакта, уже начал самопроизвольно активизироваться. Краски мира поплыли, стали призрачными. Он видел остаточные следы - бледные, размытые тени, повторявшие последние движения погибшего. Он видел вспышки цвета - отголоски сильных эмоций: панический страх, азарт, и... жадное, ненасытное любопытство.
Он сделал шаг к телу, игнорируя предупреждающий взгляд одного из криминалистов. Ему нужно было прикоснуться. Ему нужно было увидеть. Это было отвратительно, болезненно, но это был единственный способ.
- Не трогайте его! - раздался резкий голос с порога.
Вейл обернулся. В дверях, бледная, но непоколебимая, стояла Элиона Вантар. Она вошла, несмотря на его слова.
- Это место преступления, инквизитор, - сказала она, подходя ближе. Ее глаза скользнули по телу, и он увидел, как по ее лицу пробежала судорога отвращения, но она тут же взяла себя в руки. - Ничего нельзя трогать до завершения фиксации.