- Я буду искать способ вернуть то, что потерял. Или... научиться жить с тем, что осталось. - Он сделал паузу. - И я буду читать отчеты. Может быть, без всего этого шума в голове я наконец смогу увидеть то, что упускал. Логику. Закономерности.
Элиона поняла, что это ее сигнал к уходу. Он закрылся. Он отгораживался от мира, в котором больше не мог ориентироваться привычным ему способом. Она встала.
- Я... я принесу тебе еды позже, - сказала она и вышла, оставив его наедине с тишиной.
Когда дверь закрылась, Вейл снова подошел к зеркалу. Он смотрел на свое отражение, пытаясь вызвать в себе хоть что-то - гнев, страх, тоску. Ничего.
Он поднес руку к зеркалу, коснулся холодного стекла.
- Покажись, - прошептал он. - Дай знать, что ты там есть.
Ничего. Ни малейшей ряби, ни тени, ни искажения. Только его собственное, плоское отражение.
Отчаявшись, он попытался сделать то, что всегда делал в моменты крайнего стресса. Он попытался прикоснуться к памяти. К самому яркому, самому болезненному воспоминанию. К моменту на Заставе.
Он закрыл глаза, сосредоточился. Он помнил факты. Пасмурное небо. Каменистую почву. Лица товарищей. Нарастающий гул. Но это были просто данные, сухие строчки в отчете. Он не чувствовал ужаса. Не чувствовал боли. Не слышал их криков. Воспоминание было выхолощенным, лишенным души.
Он открыл глаза, и в них впервые за весь день мелькнула настоящая, живая эмоция - паника.
«Они были правы», - пронеслось в его голове. «Все, кто говорил, что я монстр. Что мой дар - это костыль. Что без него я ничто. Они были правы».
Он с силой сжал кулаки, и его костяшки побелели. Он должен был вернуть это. Он должен был вернуть боль. Потому что боль была доказательством того, что он жив. Что он человек.
Внезапно его взгляд упал на стакан с кофе, который принесла Элиона. Он стоял на тумбочке, все еще дымясь. И Вейл увидел нечто.
На поверхности темной жидкости не было ни дымки, ни колеблющихся бликов. Воздух над стаканом не дрожал от жара. Он просто стоял там. Неподвижный. Мертвый.
С замиранием сердца Вейл протянул руку и коснулся стакана. Металл был холодным. Ледяным. Кофе внутри не просто остыл - он замерз, превратился в глыбу черного льда за те несколько минут, пока они разговаривали.
Он отдернул руку, глядя на замерзший стакан. Это не было магией. Это было... отсутствием. Отсутствием тепла, отсутствием движения, отсутствием самой возможности для энергии существовать.
Он медленно обвел взглядом комнату. И заметил другие детали. Пыль на полках лежала неестественно ровным, неподвижным слоем. Тень от лампы не колыхалась, а была резкой и статичной, как вырезанная из бумаги. Воздух не шевелился.
Тишина, которую он носил в себе, не была пассивной. Она была активной. Она была голодной. И она начинала пожирать реальность вокруг него, начиная с малого. С кофе. С пыли. С теней.
Он отступил к стене, чувствувая, как по его спине пробегает ледяной пот. Страх, настоящий, животный страх, наконец прорвался сквозь пустоту. Не из-за того, что он может сделать с другими. А из-за того, что он уже делает.
Алнар не лгал. Он не просто поглотил «Судилище». Он стал его носителем. Ходячим очагом Небытия. И его собственное отчаяние, его жажда вернуть свою боль, лишь подпитывали его.
Он сжал голову руками, пытаясь загнать джинна обратно в бутылку. Но бутылки не было. Бутылкой был он сам.
Он смотрел на замерзший стакан, и его пустота внезапно наполнилась одним-единственным, оглушительно громким осознанием.
Он не искал способ вернуть свой дар. Он искал способ не уничтожить все, к чему прикоснется. И первым шагом было научиться снова чувствовать. Не для себя. Ради них всех.
Он выпрямился, его лицо застыло в маске решимости. Пусть его глаза были пусты, пусть мир был беззвучен. Воля оставалась. Воля бороться. Даже если его противником был он сам.
Он подошел к коммуникатору и набрал код Грея.
- Командор, - произнес он, и его голос впервые за день обрел нечто, отдаленно напоминающее твердость. - Мне нужен доступ в камеру к Алнару. Сейчас. И приготовьте самое сильное магическое подавление, какое только есть в арсенале. Для меня.
Он положил трубку и снова посмотрел на замерзший кофе. Битва только начиналась. И на этот раз враг был куда ближе, чем он мог себе представить.
Глава 3. Искаженное эхо
Глава 3. Искаженное эхо
Воздух в камере содержания высшего уровня был не просто холодным. Он был стерильным. Лишенным не только тепла, но и малейших вибраций жизни - запаха, звука, самой возможности существования чего-либо, кроме голых, отполированных до зеркального блеска стен из сплава, поглощающего любую энергию. Для обычного человека это место было бы немым кошмаром. Для Вейла, чье внутреннее состояние теперь резонировало с этой пустотой, оно казалось… родственным. И в этом крылась самая большая опасность.