- Я же говорила, - произнесла она, и ее голос, такой живой и чуждый этому месту, прозвучал как взрыв. - Я пришла за тобой.
Звук ее голоса ударил по Вейлу с силой физического воздействия. В этом месте, где само понятие звука было кощунством, ее слова прозвучали как взрыв, разрывающий ткань бытия. Узорчатые стены-вселенная содрогнулись, исказились, на мгновение поплыв, как отражение в воде, в которую бросили камень. Черный камень в центре пульсировал, и исходящая от него Тьма сгустилась, обратила свой «взгляд» на незваного гостя.
- УЙДИ! - крикнул Вейл, и его собственный голос, искаженный ужасом и яростью, прозвучал чуждо и громко. Он почувствовал, как Тишина внутри него взревела в ответ на вторжение. Это был не голод, а ярость. Ярость нарушенного покоя, оскверненной святыни.
Элиона стояла неподвижно, ее лицо было бледным, но решимость в глазах горела ярче любого света. Она сделала шаг вперед, и невидимый «пол» под ее ногами затрепетал, выгибаясь волной.
- Я не уйду без тебя, Артаниус.
Услышав свое имя, его настоящее имя, которое он давно не слышал ни от кого, кроме призраков в своей голове, он вздрогнул. Осколок его прошлого, острый и болезненный, вонзился в броню его новой, ужасающей природы.
- Ты не понимаешь, где ты! - его голос сорвался на визг. Воздух вокруг него снова начал застывать. Края ее фигуры стали размываться, будто ее стирали ластиком. - Ты умрешь здесь! Твоя судьба, твои воспоминания… все будет стерто! Я СТАНУ ТЕМ, КТО ИХ СТЕРТ!
- Нет, не станешь, - ее голос был тихим, но несгибаемым, как сталь. Она шла к нему, игнорируя содрогающуюся реальность. Ее ботинки оставляли на невидимой поверхности светящиеся следы, которые тут же поглощались тьмой. - Потому что ты - Артаниус Вейл. Тот, кто не бросает своих. Тот, кто сражается, даже когда все потеряно. Я видела это в тебе. Я ВЕРЮ в это.
Она была уже в нескольких шагах. Ее рука протянулась к нему, не для того, чтобы схватить, а как жест доверия, предложения.
- Посмотри на меня, Вейл. Не на то, что внутри тебя. На меня.
Его взгляд, полный метафизических ужасов и вселенской скорби, упал на ее лицо. Он видел его не через призму эха и не как цель для стирания. Он видел морщинки у глаз, след усталости на лбу, непослушную прядь волос, выбившуюся из строгой прически. Он видел человека. Живого, настоящего, упрямого до безумия человека.
И в этот миг черный камень взревел.
Это был звук, который невозможно описать. Звук рвущейся реальности, ломающихся законов, умирающего времени. Волна абсолютного Ничто, уже не пассивного, а направленного, обрушилась на Элиону.
Вейл увидел, как ее фигура исказилась, стала прозрачной. Он увидел, как из нее начинают вытягивать нити ее судьбы - ее детство, ее первую награду в академии, ее горечь от нераскрытых дел, ее зарождающуюся привязанность к нему. Все это вспыхивало вокруг нее бледными огоньками и гасло, поглощаемое жадной пастью камня.
НЕТ.
Мысль была чистой, ясной, лишенной всей мистики и боли. Это был не крик «Судилища» внутри него. Это был крик его самого. Артаниуса Вейла.
Он рванулся вперед. Его тело двигалось не сквозь пространство, а сквозь слои реальности. Он был и здесь, и везде одновременно. Он видел все нити, которые камень пытался оборвать. И он сделал то, для чего был рожден его преображенный дар.
Он не стал блокировать атаку. Он не стал пытаться уничтожить камень. Он стал щитом.
Он развернул свою собственную, поглощенную им Тишину, свою внутреннюю Пустоту, и направил ее навстречу волне от камня.
Две абсолютные силы столкнулись.
Не было взрыва. Не было света. Был лишь... сброс.
Реальность в Часовне Первого Молчания перезаписалась.
Вейл стоял, обнимая Элиону, прижимая ее голову к своей груди. Его спина была обращена к черному камню. Он чувствовал, как волна Небытия бьется о его собственную сущность. Это была не битва сил. Это была битва воль.
Камень предлагал покой. Забвение. Конец всей боли, всей борьбы, всей сложности существования. Он предлагал стать богом небытия, тем, кто будет нести вечный покой всему сущему.
А Вейл... Вейл держался за нечто хрупкое, теплое, полное страха и надежды. За жизнь. За одну-единственную жизнь, которая, против всякого смысла, пришла за ним в самую бездну.
- Я не отпущу тебя, - прошептал он ей в волосы, и его голос был его собственным, тем самым, хриплым и усталым, каким она его знала. - Я не позволю ему тебя забрать.
Элиона дрожала, но ее руки вцепились в его плащ.
- Тогда не поддавайся, - ее голос был приглушен тканью. - Держись за меня. Как я держусь за тебя.
Он закрыл глаза, отсекая гипнотизирующий зов камня. Он сосредоточился на ней. На ее дыхании. На биении ее сердца, которое он чувствовал сквозь одежду. На памяти о ее улыбке, которую он видел лишь пару раз, и то нечаянно. На ее упрямстве. На ее вере.