- Ваша фиксация бесполезна, - сквозь зубы проговорил Вейл, чувствуя, как нарастающая боль в висках делает его еще более раздражительным. - Он уже ничего не почувствует. А я... мне нужно его потревожить.
Он снова протянул руку, на этот раз к запястью мертвеца.
- Я запрещаю! - голос Вантар зазвенел.
Но было уже поздно. Кончики пальцев Вейла коснулись холодной, восковой кожи.
И мир рухнул.
Прикосновение было подобно удару током, но не электрическому, а метафизическому. Холодная, восковая кожа запястья Ван-дер-Гусса стала порталом в ад, вырванный из времени. Физический мир - комната, мерцающие символы, возмущенное лицо Элионы Вантар - поплыл, распался на молекулы и исчез, словно его смыло мутной волной.
Его сознание, его «Я», было вырвано из собственного тела и швырнуто в вихрь чужих ощущений, последних всплесков нейронов, застывших в момент агонии. Это не было кино. Это было полным погружением. Он не видел картинку со стороны - он был Лайамом Ван-дер-Гуссом в его последние мгновения.
ВИЖУ...
Собственные руки, нервно перебирающие страницы старого фолианта, переплет из шелушащейся кожи. Кожа на них уже покрыта возрастными пятнами. На столе, рядом с книгой, стоит бокал с коньяком, его янтарная жидкость, переливающаяся в свете настольной лампы. В комнате тепло, уютно, пахнет старыми книгами, табаком и дорогим лаком. Я... он... испытывает легкое возбуждение. Нетерпение алхимика, стоящего на пороге открытия. Он только что вернулся с тайной встречи. Мысли путаются, обрывочны: «...артефакт... подлинность... наконец-то... Ритуал Откровения...»
СЛЫШУ...
Тиканье настенных часов в углу. Его устойчивый, метрономный ритм. Собственное учащенное дыхание. Треск поленьев в камине. И... что-то еще. Посторонний звук. Едва уловимый, будто скрип ржавых петель где-то в глубине дома. Но в доме никого нет, служанка ушла. Он отмахивается от этого, погруженный в свои мысли. «...должен проверить расчеты... символы должны сойтись... сила... невероятная сила...»
ЧУВСТВУЮ...
Текстуру бумаги под пальцами. Тепло от лампы на щеке. Сладковатый привкус коньяка на языке. И затем - РЕЗКИЙ ПЕРЕХОД.
Тепло из комнаты вытягивается за секунду, словно кто-то открыл окно в арктическую стужу. Но это не холод воздуха. Это холод иного свойства. Метафизический вакуум. Предметы в комнате не меняются, но их цвета тускнеют, становятся призрачными. Звуки - тиканье часов, потрескивание огня - глохнут, затягиваются в нарастающую, бездонную ТИШИНУ. Не отсутствие звука, а его поглощение. Его отрицание.
Сердце в груди Лайама начинает бешено колотиться, вырываясь из ритма. Возбуждение сменяется леденящим, животным страхом. Он пытается встать, но его тело не слушается. Оно тяжелеет, становясь свинцовой гирей. Он пытается крикнуть, но воздух не проходит через сжатые глотку.
ВИЖУ... снова.
Тень. Она отделяется от угла за книжными шкафами. Она не отбрасывается светом. Она - сама тьма, принявшая форму. Высокую, неестественно худую, с размытыми, плывущими контурами. У нее нет лица, лишь бледное, марево на месте головы. Она скользит, не касаясь пола. И она несет с собой ту самую Тишину, она - ее источник, ее эпицентр.
Лайам Ван-дер-Гусс, маг-теург, человек, познавший тайны материи и энергии, чувствует нечто, перед чем все его знания - прах. Древний, первобытный ужас, идущий из самых глубин мироздания. Он пытается шевельнуть пальцами, чтобы соткать защитный барьер, но его мана, его внутренняя сила, парализована. Она замирает, скованная ледяным присутствием.
Тень приближается. Она не нападает. Она... изучает. Безглазая маска поворачивается, скользя по книгам, по столу, по его дрожащему телу. Затем тонкая, темная конечность, больше похожая на дым, чем на руку, протягивается к нему.
И начинается Боль. Не физическая, от которой можно потерять сознание. А ментальная. Душевная. Это чувство, будто его сознание, его память, его саму сущность выдергивают по ниточкам, перебирают, читают, как он читал эти старые фолианты. Воспоминания всплывают и рассыпаются в прах: детство, первое заклинание, лицо давно умершей жены, тайные сделки, страх разоблачения...
«Нет... остановите... я все отдам... артефакт... возьмите...» - мысленный вопль, который не может вырваться наружу.
Сущность не реагирует. Процесс продолжается. И затем, в самый пик агонии, происходит смещение. Восприятие Лайама на секунду сливается с восприятием Тени. И Вейл, через призму умирающего, улавливает ЧУЖОЕ ОЩУЩЕНИЕ. Не мысли, а инстинкт, чистый и безличный. ЦЕЛЬ. ЗАДАЧА. Это не убийство. Это... переписывание. Стирание одной судьбы и вписывание на ее место чего-то иного. Создание новой точки в некоем Великом Уравнении. Тень - не палач. Она - перо в руке безжалостного писца.