За дверью воцарилась тишина. Затем цепочка с грохотом упала, и дверь распахнулась.
В проеме стояла женщина лет сорока, с лицом, иссеченным морщинами горя. Она была худа, почти истощена, но в ее глазах горел неугасимый огонь.
- Как вы узнали? - прошептала она.
- Потому что ваша боль… честная, - ответил Вейл. - И мы ищем тех, кто стоит за этим местом. Тех, кто пытается украсть у людей их право чувствовать.
Женщина медленно отступила, пропуская их внутрь.
- Входите. Меня зовут Ирина.
Дом внутри был таким же аскетичным, как и снаружи. Чисто, но без каких-либо украшений. На каминной полке стояла единственная фотография - Ирина и крепкий, улыбающийся мужчина в рабочей одежде.
- Мой муж, Марк, - сказала Ирина, следуя за их взглядом. - Погиб полгода назад. На стройке. - Она обняла себя руками, будто от холода. - Я пошла в эту группу… потому что не могла больше. А этот… доктор… он все твердил, что нужно «отпустить». Что боль - это болезнь. Что он может помочь ее «удалить».
Она горько усмехнулась.
- Но я не хотела забывать Марка. Моя боль… это все, что у меня от него осталось. Если я ее потеряю, то потеряю и его. По-настоящему.
Вейл смотрел на нее, и в его глазах читалось глубокое уважение.
- Вы были сильнее, чем они предполагали. Они не смогли вас сломать.
- Они пытались, - в голосе Ирины прозвучала горечь. - Водили в какую-то комнату… сажали в кресло. Говорили, что будет небольшой дискомфорт. Но я… я почувствовала, как что-то тянется к моим воспоминаниям. Как щупальце. И я… я стала бороться. Мысленно. Я представляла лицо Марка, наши ссоры, наши смех… все, что было между нами. И это… щупальце… не смогло ухватиться. Оно отступило.
Она посмотрела на Вейла.
- После этого они оставили меня в покое. Сказали, что мой случай «неподдающийся». Но я видела, что они делали с другими. Люди выходили оттуда… спокойные. Умиротворенные. И пустые. Как зомби.
- Вы помните, куда вас водили? - спросила Элиона. - Это здание из красного кирпича? С трубой?
Ирина нахмурилась.
- Нет… это было другое место. Более современное. Как клиника. Где-то в деловом квартале. Я запомнила название - «Клиника Эвтюмия». И логотип - птица, вылетающая из клетки.
Вейл и Элиона обменялись взглядами. Новое место. Новый фасад.
- «Эвтюмия» - древнегреческое слово, означающее «благоденствие души», - сказала Элиона. - Ирония.
- Они меняют локации, - заключил Вейл. - «Узел Памяти» для вербовки. «Клиника Эвтюмия» для… обработки. И, вероятно, фабрика «Вермиллион» для чего-то еще более масштабного.
Он повернулся к Ирине.
- Вы оказали нам неоценимую помощь. Но вам нельзя здесь оставаться. Они знают, что вы сопротивлялись. Вы для них - угроза.
Ирина покачала головой.
- Я никуда не поеду. Это мой дом. Здесь все, что осталось от Марка.
- Тогда мы предоставим вам охрану, - сказала Элиона. - Скрытую. Чтобы вы могли жить своей жизнью, но быть в безопасности.
Ирина кивнула, с благодарностью глядя на них.
- Спасибо. И… пожалуйста, остановите их. Остановите этих… воров душ.
Выйдя из дома Ирины, Вейл и Элиона оказались на залитой утренним солнцем улице.
- «Клиника Эвтюмия», - произнесла Элиона. - Нам нужно проверить и ее.
- Да, - согласился Вейл. - Но теперь мы знаем их схему. Они не просто стирают боль. Они отбирают у людей их прошлое. Их личность. И превращают их в покорных слуг.
Он посмотрел на город, на его шумные, полные жизни улицы.
- Они воруют души, Элиона. И мы должны вернуть их. Все.
Он чувствовал тишину внутри себя - не как пустоту, а как полную, готовую к действию силу. Силу, которая могла защитить настоящее от тех, кто хотел его стереть.
Охота продолжалась. И теперь у них было новое направление. И новая цель - найти «Клинику Эвтюмия» и положить конец их чудовищным экспериментам.
Глава 4. Хранитель Безмолвия (часть 2)
Глава 4. Хранитель Безмолвия (часть2)
Операция по штурму фабрики "Вермиллион" готовилась с беспрецедентной тщательностью. Командор Грей лично курировал каждый этап, понимая, что это может быть их единственным шансом нанести ощутимый удар по "Архитекторам". Разведданные, полученные от Рорка и Ирины, перекрестные проверки архивов Гильдии, данные сканирования - все указывало на то, что именно в недрах старой красильной фабрики происходило нечто, выходящее за рамки простой "обработки" агентов.
Вейл стоял перед тактическим голографическим столом в операционном зале. На трехмерной проекции фабрики были отмечены все известные входы, вентиляционные шахты и зоны потенциального риска. Но его внимание было приковано не к ним. Его внутренний взгляд, обостренный новой связью с тишиной, видел то, что не могли показать сканеры - аномальные искажения пространства-времени в северо-восточном крыле здания.