И в этот миг Вейл видит то, что видел Лайам в последнее мгновение перед тем, как его «я» было стерто. Он видит отражение в полированной медной пластине на каминной полке. Отражение не Тени, а того, что стояло за ней. На мгновение, на долю секунды, пространство за существом искажается, и проступает другой пейзаж. Поле, усеянное обломками темного металла, под багровым, неестественным небом. И знакомый штандарт, изорванный в клочья, но все еще узнаваемый... Штандарт его собственного, уничтоженного подразделения. «Бойня у Молчаливой Заставы».
Последнее, что чувствует Лайам - это не боль. Это леденящее осознание собственной ничтожности, пешки в игре, правил которой он не понимал. И тихий, безвоздушный ШЕПОТ, идущий не извне, а изнутри его собственного распадающегося сознания: «...Полурота... ключ... следующий...»
ВСПЫШКА.
Артаниус Вейл отшатнулся с таким силой, что его плечо с грохотом столкнулось с книжным шкафом. Несколько тяжелых томов с грохотом рухнули на пол. Он стоял, судорожно хватая ртом воздух, его собственное тело снова принадлежало ему, но оно было чужим, дрожащим как в лихорадке. Он чувствовал на языке привкус коньяка, в ноздрях - запах страха Лайама, а в ушах - оглушительную, давящую тишину, которая теперь была и его тишиной.
Он смотрел на свою руку, которая только что касалась мертвеца, ожидая увидеть ее обмороженной или покрытой инеем. Она была просто его рукой, но он чувствовал, как по ней ползут невидимые мурашки от соприкосновения с абсолютным Ничто.
- Что... что с вами? - услышал он голос, доносившийся словно сквозь толщу воды.
Он медленно перевел взгляд на Элиону Вантар. Ее лицо изменилось. Исчезла холодная уверенность, презрение. Осталось лишь изумление, смешанное с зарождающимся страхом. Она видела, как он коснулся тела, как его глаза закатились, оставив лишь белки, как все его мышцы напряглись до предела, а по лицу пробегали судороги, отражающие не его собственные эмоции. Она видела, как он, сильный, циничный мужчина, отпрянул, как испуганный ребенок.
- Вы... вы что, в трансе были? - спросила она, и ее голос дрогнул.
Вейл провел рукой по лицу, смахивая несуществующую влагу. Он пытался вернуть себе контроль, отстроиться от чужой смерти. Слова, которые он услышал в конце, эхом отдавались в его черепе. «Полурота... ключ... следующий...» Это было предупреждение. Или угроза. Направленная прямо на него.
- Это был не транс, следователь, - его голос был хриплым, проржавевшим. - Это была агония. Его агония.
Он посмотрел на мерцающий узор на стене. Теперь он понимал его природу. Это была не просто картина. Это была подпись. След от того самого «переписывания». Оставленный символ был частью уравнения, частью ритуала. И он был незавершенным.
- Ваши эксперты ничего не найдут, - сказал Вейл, с трудом выпрямляясь. Боль в висках была теперь невыносимой, но ясность мысли вернулась, холодная и острая. - Здесь не было физического убийцы. Здесь работала сила, которую ваши протоколы не могут описать. Она вошла, прочла его как книгу, стерла написанное и оставила этот... автограф.
Он подошел к стене, не касаясь ее, но чувствуя исходящее от нее давление.
- И она предупредила, что это только начало. Что следующий... будет из нас. Из «Полуроты».
Элиона Вантар замерла, глядя на него. Ее скептицизм трещал по швам, не выдерживая очевидности произошедшего на ее глазах. Она видела подлинный ужас в глазах Вейла, ужас, который невозможно сымитировать. Ее мир, выстроенный на логике, доказательствах и материальных уликах, дал глубокую трещину. И в эту трещину вползал мрак неизвестности.
Тишина в кабинете после слов Вейла стала еще гуще, еще тяжелее. Она впитала в себя отзвуки его хриплого голоса и вибрировала теперь от нового, леденящего смысла. Элиона Вантар не произносила ни слова. Ее взгляд метнулся от бледного, все еще вздрагивающего лица инквизитора к зловещему мерцанию на стене, а затем к искаженному телу на полу. Ее ум, отточенный годами работы с осязаемыми уликами - отпечатками, волокнами, баллистикой - отчаянно пытался найти рациональное объяснение. Но стены ее логики рушились под натиском того, что она видела и слышала.
«Следующий будет из нас. Из «Полуроты».
Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Вейл видел, как ее пальцы бессознательно сжали блокнот так, что костяшки побелели. Он видел борьбу в ее глазах. Часть ее, та самая, что гордилась своим недоверием ко всему «антинаучному», требовала объявить его шарлатаном, играющим на нервах. Но другая, более глубинная и инстинктивная, понимала - он не лжет. То, что с ним только что произошло, было подлинным. Это было столкновение с чем-то за гранью.