- Я понимаю.
- Отведите гостя в его апартаменты, - приказал седовласый мужчина стражам, появившимся у дверей.
Когда Вейла выводили из зала, он почувствовал, как его сканируют десятки невидимых сенсоров. Его изолировали. Но план сработал. «Эхо» было внутри.
- Они купились, - тихо сказал он, зная, что Элиона и Грей слышат. - Теперь ждите. Они не станут медлить.
Его провели в роскошные, но безликие апартаменты. Все здесь было идеально, комфортно и абсолютно лишено души. Вид из окна был все тем же - отфильтрованным, ненастоящим.
Вейл подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Где-то здесь, в самом сердце этой башни, они готовили Ритуал. И использовали для этого подаренную им бомбу. Ему оставалось лишь ждать, пока часы, которые он завел, не пробьют полночь.
- Держись, Вейл, - шепот Элионы в ком-линке был едва слышен, но для него он звучал громче любого звона. - Я здесь. Я твой якорь.
Он закрыл глаза, чувствуя, как далекий, но неразрывный контакт с ней становится его единственной опорой в этом море льда и стали. Битва началась. И на этот раз она велась не за территорию, а за саму душу реальности.
Апартаменты, в которых разместили Вейла, были идеальной тюрьмой, замаскированной под люкс-отель. Воздух циркулировал с едва слышным шепотом, температура оставалась неизменно комфортной, а за панорамным стеклом замер застывший, как на картине, город. Но Вейл чувствовал - каждая молекула здесь была под контролем. Даже время текло иначе - не живым, изменчивым потоком, а ровным, механическим током.
Он сидел в глубоком кресле, глаза закрыты, но не во сне. Он был настороже, как струна. Его сознание, привыкшее к тишине, теперь улавливало малейшие вибрации в метафизической структуре башни. Он чувствовал, как где-то глубоко под ним, в основании, копилась энергия. Медленная, неумолимая, как поднимающаяся приливная волна. Они активировали ритуал.
- Они начали, - тихо сказал он, зная, что его слышат. - Час на исходе.
- «Эхо» на месте, - доложил голос техника из штаба. - Его поместили в энергетический контур на суб-уровне семь. Интеграция началась. Они используют его как катализатор.
- Они пытаются стабилизировать нестабильное, - проронил Вейл. - Это все равно что строить дом на земле, готовой уйти в оползень.
- Твои биопоказатели, Вейл, - голос Элионы был ровным, но в нем слышалось напряжение. - Они скачут. Ты в порядке?
Он не был в порядке. Каждая клетка его тела протестовала против происходящего. Его дар, его связь с памятью реальности, с ее шрамами и радостями, восставал против этого планомерного уничтожения. Он чувствовал, как стираются тончайшие нити - запах дождя на асфальте, усталость матери, качающей ребенка, горьковатый привкус первой любви и горечь последней потери. Все то, что делало мир живым, что придавало ему цвет и объем, медленно превращалось в черно-белую схему.
- Они вычитают из уравнения душу, - прошептал он. - Останутся только кости. Безупречные, белые кости логики.
Внезапно воздух в комнате изменился. Он стал тяжелее, гуще. Звуки - едва уловимый гул систем - исчезли, сменившись звенящей, абсолютной тишиной. Давление на барабанные перепонки стало физически ощутимым.
- Что происходит? - резко спросила Элиона.
- Они выводят «Эхо» на полную мощность, - ответил Вейл, поднимаясь с кресла. Он подошел к окну. Вид за стеклом начал меняться. Очертания зданий стали размываться, как на мокром холсте. Цвета блекли, сливаясь в сероватую муть. Реальность за пределами башни начинала терять свою определенность. - Они используют его, чтобы «размягчить» ткань бытия перед разрезом. Это начало конца.
- Командор, - голос Элионы обратился к Грею. - Мы должны действовать!
- Ждать, - прозвучал холодный, как сталь, ответ. - Наш ход еще не сыгран.
Вейл знал, что Грей прав. Преждевременное вмешательство погубит все. Они должны были подождать, пока «Эхо», эта мина замедленного действия, не сработает внутри их безупречного механизма.
Дверь в его апартаменты бесшумно отъехала. На пороге стояли двое стражей.
- Совет требует вашего присутствия, - сказал один из них. Его глаза были пусты, как у робота.
Вейл молча кивнул и вышел. Его вели не как гостя, а как образец, как ключевой компонент. Он чувствовал это.
Их снова привели в зал заседаний Совета, но теперь он преобразился. Круглый стол исчез. Одиннадцать членов Совета стояли по кругу, их руки были подняты, пальцы сплетены в сложных, нечеловеческих жестах. В центре круга, на полу, горела сложная геометрическая фигура, выложенная из того самого металла, что содержал «Эхо». Цилиндр лежал в самом ее центре, испуская неровное, болезненное свечение.
Воздух в зале вибрировал, гудел от мощи, которую здесь собирали. Голографический купол потолка погас, но теперь сам воздух стал экраном - на нем проступали искаженные, плывущие образы города, людей, зданий, которые теряли форму, как сны на пробуждении.